Испытание прошлым - Оксана Алексеевна Ласовская
- Боже мой… - выдохнула я, закрывая лицо ладонями. - Надеюсь, до этого не дойдёт…
Антон Семёнович посмотрел на меня с сочувствием, но ничего не сказал.
Не успела я дойти до палаты Андрея, как телефон нарушил тишину весёлой мелодией. Поднеся аппарат к уху, я услышала взволнованный голос Миши:
- Я придумал, как поднять Андрею настроение! И в этом нам поможет Аня!
- Аня? - не поняла я. - Каким образом?
- Нужно рассказать ему о её вчерашней выходке! Объяснить, что она так отчаянно скучает, что ищет любые способы привлечь внимание! - он почти кричал в трубку. - Саш, ты же умница, справишься! Сгусти краски, скажи, что Аня нас не слушает и только он может с ней поговорить! Он должен почувствовать, что сестра без него пропадёт, понимаешь?
- Кажется, да… - протянула я. - Хорошо, Миш, я попробую!
Наша операция прошла блестяще. Андрей сильно разозлился на сестру, позвонил ей и потребовал, чтобы она приехала. Вечером, подробно проинструктировав дочь, мы привезли её в больницу. Анюта зашла в палату, а мы с Мишей замерли у двери, прислушиваясь.
- Ты что, совсем чокнулась? - спросил Андрей, едва сестра переступила порог.
- Я по тебе скучаю.,. - всхлипнула она. - Не хочу быть одна. Почему ты не выздоравливаешь?
- Потому! - пробурчал мальчик, но уже тише. - Чего ты, маленькая, что ли, не понимаешь? Я ведь могу… умереть.
- Не смей! - всплеснула руками Аня. - Как мы без тебя? А я? Я всегда мечтала о старшем брате, а ты меня бросаешь? Предатель!
- Я? - опешил Андрей. - Я предатель? Разве я виноват, что болею?
- Виноват, что не хочешь бороться! - залилась слезами Аня, и я не смогла разобрать - играет она или говорит искренне. - Запомни: если ты умрёшь, я всю жизнь буду считать тебя предателем!
С этими словами дочь выскочила из палаты, оставив брата в глубоком раздумье. Мы знали, на какое больное место давили. Андрей был сильно привязан к сестре, а из-за истории с матерью слово «предатель» стало для него самым страшным оскорблением. Теперь он был просто обязан сделать всё, чтобы его так не называли.
На следующее утро, глядя в окно на безоблачное лазурное небо, я подумала: «Отсчёт пошёл. Лечение началось. Нам нужно продержаться всего месяц».
Допускать мысль о том, что будет, если химиотерапия не поможет, я себе строго-настрого запретила.
Глава 10
Прошло две недели.
В тот день настроение у меня было прекрасное. Привычно оставив Аню со свекровью, я отправилась к ученику. Выйдя на улицу, подставила лицо ласковому солнцу и не смогла сдержать улыбки. Изнурительная жара наконец отступила, установилась моя любимая температура - около двадцати пяти градусов. Прямо сейчас так хотелось на пляж… Поплескаться в прохладной воде, позагорать. И ни о чём не думать!
Вот уже полмесяца Андрей проходит химиотерапию. Мы навещаем его каждый день и каждый раз спрашиваем врача о динамике. Антон Семёнович, суеверно качая головой, твердит, что делать выводы пока рано. Но одно нас неизменно радует - настроение сына. Он больше не говорит о смерти, а чаще улыбается. Наш план сработал, хотя я так боялась, что ничего не выйдет! Осталось продержаться ещё две недели - и, если всё сложится хорошо, Андрея разрешат забрать домой.
Тяжёлая мысль скользнула где-то на краю сознания, но я тут же отогнала её прочь. Нет, нельзя думать о плохом! Всё будет хорошо. Эти слова стали моим ежедневным заклинанием - для себя и для всех вокруг.
Аня присмирела. Она перестала огрызаться, терпеливо сносит общество ворчливой Валентины Петровны. У дочери появилась новая подруга, её зовут Оля. Они познакомились на прогулке с собаками. Анюте невероятно понравился йоркширский терьер Оли. Теперь она только и говорит, что об этой собаке, и упрашивает нас купить такую же. Честно говоря, я не разделяю восторга дочери по поводу этой породы, но всё же пообещала подумать над её просьбой.
Даже Миша за эти две недели перестал пропадать на службе сутками. Каждый вечер он с удивлением замечал, что количество вызовов поубавилось и работа свелась к бесконечным отчётам. Одним словом - рутина…
Дом Васи Лесова стоял на соседней улице, так что я шла не спеша, наслаждаясь погодой. Но идиллию, как всегда, нарушил звонок.
- Да, любимый! - сказала я, надеясь заразить его своим настроением.
Однако Миша моей радости не оценил.
- Звонил Антон Семёнович. Просил срочно приехать, - отрывисто произнёс он. - Я уже выехал. Ты будешь?
- Конечно! - воскликнула я, чувствуя, как сердце проваливается в пустоту. Настроение испортилось мгновенно, словно тучи закрыли солнце.
Наплевав на урок, я развернулась и бросилась к дороге ловить такси. Машина остановилась сразу же, едва я вытянула руку. Попросив ехать как можно быстрее, я попыталась взять себя в руки. Ну мало ли что хочет сообщить нам доктор? Необязательно ведь что-то плохое! Может, как раз наоборот - хорошее?
У дверей больницы мы с Мишей оказались одновременно. Не проронив ни слова, ринулись по коридору к кабинету. Не стучась, ворвались внутрь.
Антон Семёнович сидел за столом, медленно водя ручкой по бумаге.
- Что случилось? - выдохнул запыхавшийся Миша.
- Секундочку! - Доктор поднял указательный палец. - Сейчас допишу и всё объясню!
- Может, наоборот? - не выдержала я. - Сначала объясните, а потом займётесь бумагами?
- Присядьте, пожалуйста, - кивнул он на стулья. - Две минуты, и я весь ваш.
Легко сказать - две минуты! Каждая секунда тянулась будто час.
Наконец врач захлопнул папку, аккуратно убрал её в сейф, положил ручку в стакан, задумчиво потёр переносицу и лишь тогда поднял на нас взгляд.
- Плохие новости, - вздохнул он.
Не знаю, как Мише, но мне стало дурно. В глазах потемнело, поплыли чёрные мушки. Потребовались все силы, чтобы не рухнуть в обморок.
- Химиотерапия не подействовала? - голос Миши был сдавленным, его пальцы впились в край стола.
- На какое-то время деление клеток остановилось. - Антон Семёнович потупил взгляд. - Но сейчас процесс возобновился с новой силой. Боюсь, без пересадки костного мозга нам не обойтись. Это единственный шанс спасти вашего сына.
Воздух внезапно
