Она (не) для меня - Полина Ривера

— А я тебя, Рези.

Глава 25

Резван.

— Как это не можете возбудить уголовное дело? — уперев руки в бока, произношу я. Ей-богу, ярость и негодование бурлят внутри, как адская смесь.

Следователь смеривает меня снисходительным взглядом и устало протягивает:

— Потому что нет никакой пропавшей Ольги Морозовой. Вы что-то перепутали, Резван Отарович. Ольга Морозова жива и здорова, учится в Политехническом и живет в общежитии. Я ей звонил десять минут назад. Так что… У вас ложные сведения.

— Не может такого быть, — хриплю, почти физически чувствуя, как обломки рухнувших надежд придавливают к земле. Даже дышать становится трудно от тяжести… Ольга Морозова была моей последней надеждой. И что теперь? Агаров на свободе, а свадьба уже послезавтра. А завтра прилетает Таня с сыном. Черт! Трижды черт!

— Мне очень жаль, — искренне проговаривает следователь. — Я не могу задержать Агарова безосновательно.

— Как это так?! — рявкаю я. — Сергей Яковлевич сказал, что вы нашли других пострадавших девушек-курьеров. Этот так? И по телефону они подтвердили, что бывали в загородном доме Агарова.

— Они сказали это по телефону. Никто из них так и не явился в участок и не дал устные показания. Поймите, Резван Отарович, у меня нет ни одной подписи. И ни одного доказательства вины Давида. Если я заявлюсь к нему вот так… — Анатолий пытается показать дырку от бублика, изображая пустоту, а потом хлопает себя по карманам. — Он затаится или свалит за границу. Не думаете же вы, что Агаров станет ждать, пока мы соберем на него компромат?

— А почему вы не поехали к этим девочкам? Сами? — не унимаюсь я. — Дело ведь не терпит…

— Суеты. Оно не терпит суеты. Поймите, спешка нужна при ловле блох. Тем более ни о каком расследовании по горячим следам не может быть и речи. Мы пытаемся воскресить висяк. Важна каждая мелочь. Один неверный шаг и все… У Агарова нет подписки о невыезде. Мы рискуем потерять шанс добиться справедливости.

Я глубоко дышу, старясь успокоиться. Конечно, Анатолию не понять мое нетерпение… Он и не думает о такой мелочи, как свадьба Камилы. Слава богу, что он вообще занимается делом. Мог бы послать нас куда подальше, а не ездить по загородным поселкам в поисках свидетелей. Я ему спасибо должен сказать, а не…

— Спасибо вам, Анатолий, — проговариваю свои мысли вслух. — Я готов помочь вам, если нужно. Дела в фирме идут более-менее нормально, другими заботами я пока не обременен. Послужу на благо Родины…

«Пока… Завтра прилетит Таня, и нас ждет серьезный разговор».

— Не положено, Резван Отарович, — тушуется Анатолий. — Мне нужно самому допрашивать свидетелей и составлять протоколы.

Изображая на лице понимание, прощаюсь со следователем и спешно покидаю управление, шагая по длинному пыльному коридору. Выхожу на улицу, глубоко вдыхая свежий воздух. Надо успокоиться… Надо что-то делать! Мной овладевает паника и бессилие. Я и выкрасть Камилу не могу — дом Агарова окружает высокий забор, а участок напичкан охраной. Что теперь делать? Я искренне верил, что до свадьбы дело не дойдет…

Поднимаю голову к небу, наблюдая, как по нему неторопливо плывут сизые тучи. Похоже, намечается дождь… Даже природа оплакивает мой провал. А уж как Камила расстроится… Не решаюсь позвонить — знаю, что за ней тщательно следят. Потираю экран смартфона, гадая, как поступить. Надо бы поехать к детективу и попросить совета. Поговорить с отцом о делах фирмы и тайном преследователе, которого ищет детектив. Да, я нагрузил Сергея множеством дел, но он, похоже, доволен — я щедро оплачиваю его услуги. Без раздумий сажусь за руль и еду к нему в офис. Насколько мне известно, частный детектив имеет полномочия допрашивать свидетелей и составлять протоколы. Значит, мы сами сможем съездить к тем пострадавшим девушкам и добиться их письменных обвинений?

Выруливаю на проспект Мира, заслышав мелодию входящего звонка. Звонит папа.

— Резван, писем долго не было, а сегодня принесли новое, — взволнованно произносит он. — Я уже отвык от них, а они… Столько времени прошло… Не понимаю, что им надо? Я думал, все закончилось, сын, а это была всего лишь передышка.

— Папа, не волнуйся. Сейчас мы с Сергеем Яковлевичем приедем. Что там написано?

— Ну раз приедете, на месте и прочитаешь, — ворчит отец и завершает вызов.

Звоню Сергею Яковлевичу и прошу приехать. Разворачиваюсь на ближайшем перекрестке и тоже еду домой. До приезда детектива не решаюсь открыть конверт. И отца прошу лишний раз не прикасаться к письму. Мы сидим в кабинете пятнадцать минут, мучаясь от ожидания. Молчим, не зная, о чем еще говорить? Отец скорбно вздыхает и отирает лоб платком. Мне его так жалко… Кому понадобилось мучить старика?

Папа оживляется, заслышав шаги в прихожей. Мама предлагает Сергею кофе и любезно провожает в кабинет.

— Показывайте вашу улику, — без прелюдий начинает Сергей. Вынимает из небольшого ящика какие-то порошки, лупу и начинает осмотр. — Обычная бумага, чернила свежие… Посторонних отпечатков нет ни на конверте, ни на письме… Никаких. Он работал в перчатках. На бумаге только ваши следы, — говорит, смотря на отца.

— Вы не сказали, что там написано, — нетерпеливо произношу я.

— Скоро ты поплатишься за все, — читает Сергей. — Не бойся, твоей жизни ничего не угрожает. Тебе уготована мука жить и искать того, кого любишь. Знать, что он есть на белом свете, и не видеть его… Ты только тогда все поймешь.

— Не понимаю, о чем он говорит? — перевожу взгляд на отца.

— Если бы я знал, о чем? — выдавливает отец. — Резван, найдите его. Сергей, я заплачу вам, я…

— Не надо, ваш сын платит мне достаточно, — отрезает он. — Ваш мучитель слишком аккуратный и умный. Даже не так… Он гениальный, потому что до сих пор не попался.

С Новым годом! Здорья вам и вашим близким, удачи и настоящей, верной любви!

Глава 26

Камила.

В голове какой день звучат слова Резвана:

«— Моему отцу снова пришли письма с угрозами».

А что же теперь делать мне? Свадьба завтра! Завтра, господи… Все наши надежды пошли прахом… Следователь не нашел за столь короткое время убедительных доказательств вины Агарова. Давид остается на свободе и обзванивает друзей, приглашая тех на свадьбу. Моника все время норовит потрогать свадебное платье, аккуратно висящее на вешалке.

Любопытно лезет ручонками под чехол и теребит бусинки. В другой ситуации я могла бы ругать дочурку, а сейчас мне все равно — пусть хоть все их поотрывает.

Давид плотоядно облизывается, проходя мимо нашей с дочерью