Она (не) для меня - Полина Ривера
К вечеру ко мне в комнату приезжают две женщины. Одна из них представляется стилистом, другая — косметологом-визажистом. Первая демонстрирует мне длинную вешалку с разнообразными нарядами, специально подобранными для меня, другая — делает процедуры для лица и тела. В том числе и депиляцию… Господи, у меня от одной мысли о близости с Давидом подкатывает тошнота, а эти сороки то и дело щебечут:
«— Жена Давида Агарова обязана быть самой красивой и стильной. Как вам вот это платье? А этот великолепный костюм? А пальто из верблюжьей шерсти? Посмотрите, как вам идет этот цвет?»
Столько времени мы с Резаном бьемся о стенку, пытаясь что-то поменять, но… Все наши усилия идут прахом. Я остаюсь в пустой комнате наедине с грудой дорогих вещей и модных туфель… Одна… Несчастная, раздавленная, обессиленная неизвестностью. Если буду плакать, лицо станет опухшим. Не хочу привлекать лишнего внимания домашнего персонала… Я вообще ничего не хочу…
Ночью мне удается позвонить бабуле. Она успокаивает меня и разъясняет, как вести себя во время церемонии.
— Ками, не суетись и не оглядывайся. Если Давид почует неладное, он велит запереть ЗАГС изнутри или увезет тебя в другое место.
— Бабуль, мы и так будем регистрироваться при закрытых дверях, — объясняю я. — Агаров арендовал правое крыло, предназначенное для торжеств. А у нас-то будет неторжественная регистрация. Там никого не будет, бабуль… Толпа охранников, мои родители, ты и… ну и все.
— Ну и ничего. Петр разберется. Они готовы вызволить тебя, Камила. Только еще не решили, куда ты поедешь? Я собрала тебе небольшой рюкзак с вещами на первое время.
— В Сочи, бабуль. Я все скажу дяде Пете.
Надо ли говорить, что я почти не сплю ночью? Резван рассказывал, что сегодня должна прилететь из Штатов его жена и сын… Ему совершенное точно будет не до меня… Утром я проваливаюсь в короткий поверхностный сон. Меня будит домработница. Быстро принимаю душ и на автомате завтракаю. Впихиваю в себя хоть какую-то еду… Мне не хочется, но и падать от голода в обморок я не планирую.
Няня, которую Давид нанял для Моники, кормит малышку кашей, умывает и одевает в нарядное платьице и туфельки «принцессы», как Ника их называет.
— Вам пора мыться и наряжаться, — с придыханием произносит стилист. Она ночевала у нас? Не похоже… Явилась ни свет ни заря, чтобы приготовить меня к торжеству.
— Я приняла душ, — отвечаю бесцветным шепотом.
— Вот и хорошо, — певуче протягивает она. — Давайте-ка, наденем нижнее белье, чулки, платье… А потом я вас причешу и накрашу.
Смотрю на свое отражение в зеркале, но не вижу там себя… Прошлую себя, кем я могу быть. Все сегодня закончится. Меня либо вызволят, либо не смогут этого сделать… И тогда я сгину в этом проклятом доме и в лапах Агарова.
— Ты готова, любовь моя? — в спальню входит нарядный Агаров.
— Давид, зачем ты зашел? Видеть невесту до свадьбы плохая примета, — мой голос походит на шелест. Бросаю взгляд в зеркало — бледная, хоть на мне пудра и румяна.
— А я не верю в приметы, Ками. Бери дочь и идите в машину. Регистрация через сорок минут. Как раз успеем доехать.
На ватных ногах спускаюсь по лестнице. Подол нарядного платья шуршит, касаясь пола, а сердце бешено толкается, ударяя ребра. Шуршит фата, плотные локоны, залитые лаком, скрипят каблуки серебристых туфелек по мраморном полу — все словно призвано довести меня до истерики.
Мы входим в здание ЗАГСа через тридцать минут. Давид нетерпеливо шагает вдоль крыльца, Моника канючит и дергает меня за руки. А потом что-то неуловимо меняется… Воздух как будто тяжелеет, звуки замолкают, солнце прячется за тучи и замирает, испуганное странной переменой…
Не подаю вида, но прищуриваюсь, стремясь разглядеть в подъезжающих машинах автомобиль дяди Пети. Мы входим в зал торжеств, а потом туда врываются неизвестные в масках. Слава Богу… Я облегченно дышу, когда Давида и его охрану валят на пол. Крики мешаются с топотом, воздух мгновенно пропитывается пылью и машинным маслом. Звучат затворы ружей. Слышится крики и визги регистраторши. Сквозь пелену слез вижу лишь черные мужские сапоги. Кто-то дергает меня за руки и натягивает на голову мешок. Молодец дядя Петя — хорошо придумал! Моника попискивает рядом и семенит маленькими ножками по расписному паркету зала. Незнакомец тяжело дышит и тащит меня вниз.
— Садись в машину и не рыпайся, — приказывает он.
— Не буду, я же вас ждала. Зачем мне рыпаться?
Слышу, как заводят двигатель, а машина резко трогается с места. С меня стягивают мешок.
— А где дядя Петя? — произношу недоуменно. Прижимаю к себе Ничку и опасливо оглядываюсь.
— Какой к черту дядя Петя? Тебя похитили, крошка, — рычит странный человек со шрамом через всю щеку.
— Кто? Господи, как же... — задыхаюсь от подступающей истерики.
— Эмиль. Это его привет семейству Резвана Месхи.
Глава 27
Камила.
— Господи, что вы такое говорите? Какой Эмиль? Меня должен был похитить со свадьбы Петр и его сын! Он знакомый моей бабули, — голос ломается, когда я вижу лицо похитителя — снисходительное и усталое.
Видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не ответить грубо. Очевидно, соблюдает инструкции некого Эмиля. Странно, что Резван ничего не говорил о нем… Ни разу. Сдавливаю виски, пытаясь вспомнить… Нет, точно не говорил. Значит, искать меня никто не будет? Наверняка бабуля уверена, что Петр вывез меня в безопасное место и посадил на поезд до Сочи! И Резван будет в этом уверен… Хотя нет, дядя Петя скажет моим родным,
