Она (не) для меня - Полина Ривера

— Чего задумалась? — произносит человек со шрамом, вырывая меня из капкана обнадеживающих мыслей. — Сбежать у тебя не получится. И не надейся. Резван Месхи будет жить и искать тебя всю жизнь. Хотя… Я неуверен, что его чувства такие сильные. Он забудет о тебе уже скоро и…

— Вы что такое говорите? Ерунда какая-то… Конечно, он будет меня искать. И найдет! — последняя реплика выходит истеричной и жалкой.

— Посмотрим. Если хочешь, можем поспорить, — хмыкает «шрам».

— Я не буду с вами спорить, — отвечаю я. Моника хнычет и просит воды.

Человек со шрамом передаёт маленькую бутылку. Дрожащими пальцами открываю ее и пытаюсь напоить дочку.

— И сама попей, — человек вскидывает взгляд к зеркалу заднего вида в тот момент, когда я делаю пару неуверенных глотков. — Поспите в дороге.

Что? Он опоил нас?! Какая же я дура, что доверчиво приняла бутылку из рук… чудовища! Голова начинает предательски тяжелеть, веки слипаются… Перед тем как провалиться в болезненный сон, бросаю затуманенный взгляд на мгновенно уснувшую дочурку… Мне хватает сил, чтобы обнять ее и накрыться лежащим рядом флисовым пледом.

Не представляю, сколько времени мы едем. Я с трудом разлепляю глаза и всматриваюсь в вечереющее небо за окном. Приподнимаюсь на локтях, путаясь в складках свадебного платья. У нас даже сменной одежды нет… Я ведь думала, что все сложится по-другому… Закрывала глаза и представляла, как в это время мы с Никой будем ехать в мерно покачивающемся на рельсах поезде…

— Проснулась? — вздрагиваю от голоса человека со шрамом.

— Куда вы нас везёте? Отпустите немедленно! Вы понимаете, что вам за это будет?

— Все будет хорошо, красавица. Эмиль добрый человек. Он никогда не навредит ребёнку. Никогда. Ты просто пешка в играх взрослых дядей, поняла?

— Нет, не поняла. Мне… мне страшно, — выдавливаю хрипло, переводя взгляд на спящую Нику. Какая же она у меня красивая… Моя кроха. Нарядная, кудрявая, крохотная малышка, спящая в чужой машине… Что с нами будет? Куда нас везут? Мысли путаются в голове. Машина кренится на ухабах и крутых поворотах, а я прищуриваюсь в темноту, пытаясь разглядеть окрестности. Похоже, мы в другой области — по краям дороги растут высокие хвойные деревья, сменяющиеся полями.

— Скоро приедем. Вам приготовят комнату, выдадут одежду, накормят. Считайте себя гостями Эмиля.

— За что? — мой голос предательски дрожит. — Пусть этот ваш… Эмиль разбирается со своими врагами без меня. Я ничего плохого ему не сделала.

— Так бывает, детка. Если сумеешь завоевать расположение Эмиля, скоро выйдешь на свободу.

Вместо ответа вздыхаю… Оглядываю окрестности, постепенно растворяющиеся в чернильной темноте заката. Солнце катится под горку, бросая на прощание порцию ярко-малиновых искр, и исчезает за горизонтом. Водитель сворачивает с трассы на узкую дорогу, засыпанную щебнем, и сбавляет скорость.

Моника просыпается и начинает хныкать. Странно, что этого не произошло раньше — малышка почти всю дорогу проспала.

— Мама, я хосю пипи… Мама, я хосю касю…

— Тише, Моника, мы приехали. Сейчас нас накормят и ты поиграешь, хорошо? — не понимаю, кого я успокаиваю больше — себя или малышку?

Водитель нажимает кнопку на пульте. Ворота медленно открываются, являя взору большой зелёный участок. По периметру освещенной фонарями территории замечаю высокие плодовые деревья и кустарники с висящими на них ягодами, возле калитки и ворот — аккуратно подстриженные туи и горшки с петуниями. Если бы хозяин не был похитителям, я посчитала его дом уютным…

— Выходим, дамочки, — окончательно смягчившись, предлагает водитель.

Я послушно киваю и подхватываю полы пышного платья. Обуваюсь и надеваю туфельки дочке. На ватных ногах ступаю следом за «шрамом», завидев высокого темноволосо человека возле входа в дом.

— Здравствуй, Камила, — произносит незнакомец, прищуриваясь и с интересом меня разглядывая. — Ты красивее, чем я представлял. Резвану будет плохо без такой красоты…

— Что он тебе сделал? Почему... За что? Почему я? — голос предательски надламывается. Подбородок дрожит, а по телу словно пробегает табун мурашек. Мне страшно… Он меня пугает — высокий брюнет со слегка вьющимися длинными волосами. Красивый пугающей красотой, почти нечеловеческой… И он так похож на Резвана. Несложно догадаться, что они родственники — те же глаза, ровный нос, полные очерченные губы. У них даже ямочка на щеке одинаковая… Он его брат, сомнений нет. А я разменная монета во вражде, о которой семья Месхи не знает.

— Ты брат Резвана? — спрашиваю осторожно, набравшись смелости и взглянув в его глаза — черные как бездонный колодец.

— Ты чертовски догадлива. Но Отар всю жизнь меня скрывал. Вернее, мать решила, что он недостоин знать… А потом, — он замолкает, отвлекшись на шум. — Идем в дом, Камила. Вам надо поужинать и переодеться. Вернее, наоборот. Ты потрясающе красивая невеста, но пора облачиться в нормальную одежду. Кстати, не слышу благодарности: по-моему, ты не сильно расстроилось, что не вышла за старого развратника Агарова?

— За это спасибо вам, — отвечаю без запинки. — А когда вы меня отпустите?

— Погости у меня, Ками, — хрипловато произносит Эмиль, одаривая меня взглядом, от которого холодеет кровь…

Глава 28

Камила.

Эмиль приглашает нас с малышкой в дом. Ума не приложу, зачем ему это? Похищать нас и содержать не в вонючем подвале, а в доме! Да еще и таком шикарном. Плетусь за ним следом, придерживая полы тяжелого платья, и на ватных ногах поднимаюсь по каменным ступеням.

— Добро пожаловать, Камила, — улыбается Эмиль так радушно и широко, словно я вправду гость. — Ты гость, Ками… Что бы ни думала. Я мечтал познакомиться с тобой поближе.

— Да уж… Гостей не похищают средь бела дня, — фыркаю, застывая в изумлении посередине прихожей. Дом Эмиля небольшой, но очень уютный. Интерьер выполнен в стиле прованс — светлые деревянные полы, фиалковая мебель, большой камин из белого камня в центре стены… Красиво и стильно. Не подвал или сарай, а теплый красивый дом… Эмиль прав — никакая я не пленница… Тогда, кто?

— Потом поговорим, Камила, — понимающе произносит он, смотря прямо на меня. — Поднимайся наверх. Ваша с Моникой комната готова. Домработницу зовут Валентина Петровна, она выдаст одежду и чистые полотенца.

— А я могу… уйти? — чопорно спрашиваю я. Поджимаю губы и вскидываю подбородок. Не вижу себя со стороны, но уверена, что и выгляжу сейчас, как юная девица на первом балу.

Эмиль молчит. Видимо, не ожидал такой вольности от пленницы? Он подходит ближе и заглядывает мне прямо в глаза… Господи, какой же он… устрашающий. Вмиг покрываюсь колкими мурашками и словно