Спасите, меня держат в тюряге (ЛП) - Уэстлейк Дональд

Военные получают свои разнарядки на день на листе писчей бумаги, где может быть десяток разных имён и заданий, и все в сопровождении армейских аббревиатур и сокращений. В чтение этого списка и погрузился Эдди, а когда нашёл то, что искал, то поднял взгляд и произнёс:

– Тебя должны сменить в двенадцать ноль-ноль.

– Так точно, сэр, – ответил часовой.

– То есть через два часа сорок семь минут, – сказал Эдди, сверившись с циферблатом часов. – Не так уж долго, Банфельдер.

Сбитый с толку часовой неуверенно ответил:

– Как скажете, сэр.

Затем Эдди спокойным, но твёрдым тоном отдал нам обоим приказы, и мы беспрекословно подчинились. Часовой сел на пол, прислонившись спиной к опорному столбу. Он снял свой ремень, и я связал ему запястья, так, что руки, заведённые за спину, обхватывали столб. Я заткнул рот часовому его же галстуком, а шнурками от ботинок связал лодыжки. Когда я закончил, Банфельдеру оставалось лишь сидеть и дожидаться смены в полночь.

– Хорошая работа, лейтенант, – сказал Эдди. – Теперь нам пора уходить.

– Так точно, – отозвался я.

Вновь выйдя со склада, Эдди тщательно запер дверь. Я поднял коробку, и мы направились вдоль улицы. Пока мы шли, меня начали беспокоить кое-какие нестыковки в действиях Эдди, и я спросил:

– Эдди, ты не думаешь, что в том здании, где мы побывали, могут быть «жучки»?

Он нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Может, там был микрофон, и кто-то нас подслушал?

– Конечно нет, – уверенно ответил Эдди. – Не будь параноиком.

– О, хорошо, – сказал я.

Коробка казалась тяжелее с каждой секундой, я перехватил её по-другому.

– Идём, лейтенант, – сказал Эдди. – Мы не должны опоздать на рандеву.

– Ладно, – ответил я.

– А?

– Так точно, сэр, – поправился я.

20

Мы потратили чуть ли не час, добираясь до западных ворот, и за это время я повидал больше средств уничтожения, чем большинство здравомыслящих людей видят за всю жизнь. После куонсетских ангаров, заполненных химикатами, и окружающих их складских строений с разнообразным армейским имуществом шли бесконечные высокие ряды сложенных снарядов; стоянки, заставленные джипами с открытым верхом, бронемашинами, напоминающими средневековые осадные орудия, разнообразными грузовиками с огромными колёсами; низкие здания из бетонных блоков, набитые боеприпасами и взрывчаткой; вереницы самоходных артиллерийских установок и целая армада танков, словно готовящихся ко вторжению – все с белыми колпаками на вытянутых башенных орудиях, будто их лечили от венерического заболевания.

Часовые расхаживали туда-сюда на своих постах и, хотя мы проходили вблизи некоторых из них, ни один не окликнул нас: мол, кто мы такие, куда идём и что в коробке? Иногда по улице медленно проезжал джип с парой-тройкой военных полицейских в белых касках, но и они принимали нашу форму за чистую монету и продолжали путь, не удивляясь и не задавая вопросов: почему мы бродим в темноте с непонятной коробкой? Учитывая обстоятельства, я был рад их равнодушию. И в то же время, видя вокруг всевозможные средства разрушения, я поймал себя на мысли, что некоторым из этих людей не помешало бы быть чуть более бдительными и подозрительными.

Эдди на протяжении всего нашего пути указывал на то или иное орудие смерти, оповещал меня о его названии, модели и технических характеристиках, а также делился историями, которые ему в связи с этим вспомнились. И он то и дело называл меня лейтенантом. Данте повезло – он прошёл только через ад.

Мы планировали встретиться с Филом и Джерри у западных ворот в десять тридцать. Придя минут на десять раньше, мы присели отдохнуть в пустой сторожке. Коробка со временем оттянула мне руки, так что я сжимал и разжимал пальцы, стараясь избавиться от ноющей боли. Вспоминая пройденный путь – все эти танки, орудия, бронемашины и прочее вооружение, громоздящееся в свете прожекторов – я начал воспринимать увиденное, как настоящую сцену боя, застывшую во времени, со сверкающими вспышками выстрелов над рядами замерших машин смерти, готовых стереть всё, что движется, с лица земли.

Эти ворота и ведущая к ним асфальтовая дорога обычно не использовались персоналом базы Кваттатунк. Вход и выход с базы осуществлялся через главные ворота, которые мы с Эдди проехали на автобусе. Эти же, и ещё несколько дополнительных ворот по периметру огромного комплекса, предназначались исключительно для перемещения хранящихся на базе вещей, техники и материалов.

Взять, например, танки – если кто-то из друзей Эдди решит использовать их, чтобы сровнять с землей Кливленд, они поедут этим путём, а не станут продираться к главным воротам сквозь склады с прочим военным снаряжением. В остальное время этот вход держали закрытым. И, как предупреждали обращённые наружу знаки, он был ещё и под напряжением.

Ровно в пол-одиннадцатого Эдди вышел из сторожки и вгляделся во тьму по ту сторону ворот, тщетно высматривая там Джерри и Фила.

– Они опаздывают, – заметил он.

– Они появятся, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал не так отчаянно, как я себя чувствовал.

– Не ожидал такого от Фила, – сказал Эдди, оттянув рукав, чтобы посмотреть на часы; светящийся радиевый циферблат мелькнул в темноте.

Затем Эдди вернулся в сторожку – тесное квадратное помещение с дощатыми стенами и окнами, выходящими на все четыре стороны. Внутри хватало места лишь для высокого стола, пары табуреток и деревянной скамьи. Я сидел на табуретке, глядя то на застывшую батальную сцену, то в темноту за оградой, но Эдди предпочёл ждать стоя – вытянувшись струной, он с суровым видом высматривал через окно наших отсутствующих подельников. Он снова напомнил мне капитана корабля, но на этот раз не прогуливающегося по палубе, а стоящего на мостике и вглядывающегося в приближающийся с юго-запада ураган.

Без двадцати одиннадцать я начал надеяться, что у остальных, возможно, что-то пошло не так. Может, кого-то поймали при попытке выбраться из тюрьмы, или возникли накладки из-за угнанной машины. Если произошло что-то серьёзное, что отнимет много времени, мы вообще не сможем украсть этот проклятый лазер. А без лазера мы не сможем осуществить ограбление банка. Такое развитие событий было мне на руку.

С другой стороны, если Фил и Джерри так и не появятся, у нас с Эдди возникнут немалые проблемы. Мы не сможем перебраться через ворота под напряжением, так как мастером в этой области являлся Фил – он должен был захватить провода для байпаса,[30] резиновые перчатки и прочее барахло, нужное для обесточивания ворот так, чтобы не поднялась тревога и сюда не примчались военные полицейские.

Значит, единственным выходом для нас оставались главные ворота, а последний автобус, уходящий с базы в город, отправлялся в одиннадцать часов. Было без двадцати одиннадцать, а по моим прикидкам, нам требовалось не меньше часа, чтобы дойти до автобусной остановки. Сможем ли мы спокойно выйти пешком через главные ворота в полночь и надеяться, что военные полицейские не проявят повышенного внимания к нам и нашим удостоверениям? Сильно в этом сомневаюсь.

– Который час? – спросил я.

Радиевый циферблат зелёным пятнышком рассеял тьму.

– Двадцать два сорок пять, – ответил Эдди.

Я перевёл это как «без четверти одиннадцать» и сказал:

– Эдди, не думаю, что они приедут.

– Конечно, приедут, – отозвался он.

– У нас осталось всего пятнадцать минут, если мы хотим успеть на автобус.

Света от далёких прожекторов хватало, чтобы я разглядел нахмуренное лицо Эдди, когда он взглянул на меня.

– Какой ещё автобус?

– Последний автобус в город. Эдди, не можем же мы просто выйти через главные ворота посреди ночи…

– Пункт первый, – прервал меня Эдди. – Наш транспорт для отхода обязательно прибудет. Я абсолютно уверен в Джерри и Филе. Пункт второй: мы не сможем сесть в автобус, даже если бы успели добраться до остановки, потому что нас не пропустят с этой коробкой, полной материальных ценностей.