Она (не) для меня - Полина Ривера

— Неродного… Хотя я не уверена в этом. Свечку не держала. Мало ли, о чем она говорила с тем мужчиной…

Мысли, как непослушная стайка птиц, взлетают, унося меня в недалекое прошлое… Я случайно ее увидела. Шла из университета, решив срезать путь и пройти через парк. К тому времени мы с Резваном поставили в наших отношениях точку. Татьяна объявила о беременности, а он, как настоящий мужчина не позволил ей растить ребёнка одной. О любви он не говорил… Он и мне-то не признавался в своих чувствах. Боялся или сомневался, уж не знаю… Может, просто игрался с глупой доверчивой девчонкой, как с котёнком?

— Вы останетесь, Резван Отарович? Можем посмотреть фильм…

Как вспомню, на что я тогда была готова, румянец предательски затапливает щеки. Но у Резвана хватило мудрости не оставаться дома. Он поехал к ней… Тогда я не знала, что «любимая женщина» Резвана Месхи — Таня Веснина. Узнала немного позже, когда по телевидению стали показывать репортажи об их совместных вылазках, мероприятиях, благотворительных приемах, устроенных отцом Татьяны… Статьи и колонки в новостных лентах мелькали улыбающимися лицами «молодой красивой пары», а я ревела в подушку, потому что была тайной для всех… Мужчина стеснялся рассказать кому-либо о нашей связи, он прятал меня, как нечто постыдное, недостойное. Не говоря уже о том, чтобы привести меня в дом родителей — старейшей грузинской семьи.

«Молодой наследник компании ухаживает за дочерью почетного мецената области. Как думаете, нам ждать свадьбу?».

Меня обуревали обида и злость. На Резвана, себя, эту незнакомую мне Таню… Я и лица-то ее толком не разглядела. Лишь потом, когда любимый мужчина сухо объявил о расставании, порылась в интернете, раздобыв некую информацию о ней: старше меня, красивая, умная, училась в Европе, родители — крупные промышленники — бизнесмены в металлургической сфере. Идеальная пара Резвану Отаровичу, нечего сказать… В душе раненой птицей бился один лишь вопрос — за что? Почему тогда он переступил границу, за которой все изменилось? Вернее, изменилось для меня. Он остался прежним — уверенным в себе состоявшимся мужчиной. Сломал меня, как спичку и просто… выбросил…

— Прости, Камила. Ты не для меня. Наша связь была ошибкой. От меня ждет ребенка другая женщина, — надломлено шептал он, не решаясь поднять на меня взгляд.

— Почему тогда? Я думала, что одна у тебя…

— Она была до тебя, Ками. И ребенок получился до начала наших отношений. Пожалуйста, Ками… Ты еще будешь счастлива.

Жалкое зрелище… Некрасивый, неискренний спектакль. Тогда мне казалось, что я умерла… А то, что тело двигалось, болело, сердце стучало, а глаза видели — недоразумением. Я пролежала, как живой труп почти месяц, ровно до того момента, как Резван Отарович назвал женой другую… Не понимаю, как в таком состоянии я могла ее заметить. Осень беспощадно срывала с ветвей листья, швыряя их под ноги, воздух звенел от свежести и поблескивал от свисающих с деревьев паутинок, а я тупо брела по тропинке парка, смотря себе под ноги… Наверное, провидение или судьба заставили меня отвлечься. Я увидела Таню. Она сидела за столиком на открытой террасе кафе и потягивала через трубочку молочный коктейль. Ее ладонь гладил мужчина. Не Резван… Он что-то шептал ей на ухо, а потом переместил ладонь Татьяне на живот. Я отошла в сторону и проверила новостную ленту популярных пабликов. Так и сеть — они с Резваном уже женаты и сообщили о наследнике. Тогда кто он? Загадочный незнакомец, страстно сжимающий руку чужой жены?

— Ками, ты в порядке? Идем? Тебя скоро мама хватится, — голос Женьки вырывает меня из задумчивости. Господи, и когда я перестану витать в облаках?

— Едем, Женек. Не хочу больше никогда его видеть. Я его ненавижу, — добавляю в сердцах, поглядывая на дочку. Красавица моя, вся в папу — черноволосая, кареглазая, от меня ей достались лишь пухлые губы и чуть вздернутый нос.

— Уже не получится, Камила. Резван видел девочку и сделает все, чтобы узнать точно, она его или нет?

— У него полно других дел, — фыркаю, поднимая уставшую и ноющую Монику на руки. — Слышала, он боялся, что за их семьей кто-то следит?

— Да, — отвечает Женя.

В этот момент возле нас раздается шум затвора фотоаппарата. Меня ослепляет вспышка, а в кустах кто-то шевелится. Не успеваю опомниться, папарацци убегает, безжалостно ломая ветки…— Ками, нас сфотографировали! Резван был прав, — испуганно шепчет Женя.— Он сам навел преступника на мысль, что мы с ним связаны. До его приезда я и Ника были в безопасности. Зачем он только ко мне подошел?— Ками, все до невозможного серьезно. Позвони ему, прошу...— Придется, — вздыхаю я, покручивая в руках смартфон.

Глава 9

Камила.

Меня обуревает странное волнение… И дело не в том, что я боюсь звонить Резвану, вовсе нет. Возвращаю телефон в сумку и произношу твердо:

— Отвези нас домой, Женек. Кажется, родители давно хватились нас. Не хочу снова нарваться на стену непонимания и упреков.

— Ты каждый день на нее нарываешься, — Женька закатывает глаза. — Поедем уже, Русакова. Только ты со звонком не откладывай.

— Как ни хотела я выбросить Месхи из жизни, ничего не получается, — подхватываю Монику на руки и разворачиваюсь к выходу из парка.

Больше за нами никто не следит. Очевидно, преследователи сделали необходимые им кадры и тихонько слиняли в неизвестном направлении.

Женька привозит нас к дому через полчаса. Подъездная дорожка ярко озаряется фонарями уличного освещения, а на площадке возле ворот красуется машина Агарова. Господи, только не это! По спине проносится волна обжигающего холода, а сердце падает в пропасть… Что он хочет? И для чего нарушил нашу договоренность? Мы ведь условились не переходить черту во взаимоотношениях и не распалять себя раньше времени. Я решила… И не стала скрывать от Давида свои опасения. Он важно выслушал меня, приняв информацию к сведению. Промолчал, поджав старые сморщенные губы. От одной мысли, что они когда-нибудь будут меня касаться, по коже проносится холодок омерзения!

— Ну и дела, Камила, — бормочет Женька, прищурившись в темноту. — Что этому хрычу от тебя понадобилось? И почему родители тебе не звонили? Могли бы хоть предупредить.

— Пошли мы, Жень, — отвечаю бесцветным шепотом.

— Камилка, ты хоть позвони!

Женька отъезжает, пронзая вечерний сумрак светом фар, а я на негнущихся ногах бреду в дом. Наступаю на задники и сбрасываю удобные туфли. Снимаю обувь дочери и снова беру ее на руки. Кажется,