Она (не) для меня - Полина Ривера
Мы ехали по вечереющему городу. Водитель Сергей хмуро вел машину, а мы сидели на заднем ряду, смотря на огни города, пролетающие мимо машины и сверкающий огнями мост. У Камилы болела голова. Она улыбалась, стремясь тщательно скрыть свои истинные чувства. Так уж ее воспитали… В строгости и намерении послужить другим. Хотя Альберт не был восточным человеком, он был консервативен до мозга костей.
— Приехали, — произнес я, когда Сергей припарковался возле медицинского центра.
— Спасибо… Что-то мне… Голова немного кружится, — прошептала она, забирая из моих рук справку из паспортного стола. Ей даже не пришлось выходить из машины — моих связей хватило, чтобы все решить.
Я оплатил процедуру и уселся на лавке больничного коридора. Компьютерная томография не выявила у Камилы серьёзных нарушений или сосудистых повреждений. Невролог назначил ей несколько профилактических капельниц и обработал рваную рану кожи головы.
— Куда теперь? — спросила Ками, когда мы вышли под теплое майское небо. Где-то играла музыка, в небе мерцал салют, ласковый ветер трепал позеленевшие верхушки деревьев. Ее глаза сияли как звезды, а в них отражалось мое лицо — хмурое, какое-то напряженное. Тогда я считал себя неинтересным хрычом, старым, повидавшим жизнь бобылем.
— А куда бы ты хотела? Врач назначил постельный режим, но мы…
— В кондитерскую, — улыбнулась она. — Хочу «Анну Павлову», а потом яблочный тарт, а еще… И все это заесть панакотой.
— Ну ладно, — строго улыбнулся я. — Если закружится голова, обязательно скажи.
Сергей выслушал пожелание и молча поехал в знаменитую кондитерскую на проспекте Октябрьской революции…
Спасибо за внимание! Новые главы будут выходить 2–3 раза в неделю)
Глава 6
Резван.
— Почему вы такой хмурый, Резван Отарович? — произнесла она тогда. Облизала крем с пухлых губ, поправила кудрявую непослушную прядь, упавшую на лицо. Улыбнулась, посылая в мое закрытое сердце стрелу. Ничего, это всего лишь одна стрела… Ей неподвластно разрушить китайскую стену, что я возвёл в душе. Маленькая стрела улыбки и нежного взгляда, глубоко впившаяся в стену, мгновенно испортила ее, пустив паутинку трещин… Я уже тогда понимал, что встреча с Ками не пройдёт бесследно… И я не выйду из этой схватки взглядов и улыбок победителем.
— Я взрослый дядька, Камила. Скучный и погруженный целиком и полностью в свою работу, — отмахнулся я. Перевёл взгляд на ее испачканные кремом губы и невольно улыбнулся в ответ.
— Что? — усмехнулась она.
— У тебя остался крем на лице.
— Где? — Ками доверчиво протянула мне салфетку, подставляя лицо.
Красивая… Нежная, нетронутая, юная. На миг я почувствовал себя стариком-извращенцем. Стёр с ее щеки крем и вернул лицу строгое выражение.
— Вы не прогоняйте меня, ладно? — умоляюще произнесла она. — Я не хочу домой.
— Почему? Тебя обижают? — с участием спросил я.
— Контролируют. Все на свете запрещают. Не любят, — обиженно выдохнула она. — Я для отца, как… Выгодный товар. Та, кого можно продать подороже. Простите за мою откровенность, Резван Отарович, — покачала головой Ками. — Он думает только о том, чтобы выдать меня поудачнее.
Мне ее тогда стало безумно жаль… Но, кто я, чтобы вмешиваться в чужую, благополучную с виду семью. Ками ждала ответа, а я молчал, слушая тягостную, невыносимую тишину.
— Что вы скажете? У вас, наверное, по-другому? — тихонько прошептала она.
— Да, Камила. Мои родители меня безумно любят. Я могу обо всем говорить с ними без утайки. Тогда я не осознавал, какими лживыми окажутся мои слова… И сколько я утаю от близких...
— И с братом у меня плохие отношения. Сколько себя помню, мы соперничали. Он всегда сдавал меня родителям, не задумываясь открывал мои секреты или провинности. У меня порой складывается впечатление, что мы не родные.
— Я понимаю тебя, Камила. И сочувствую. Возможно, ты слегка преувеличиваешь родительскую опеку?
— Ну, вот, — подкатила она глаза. — Теперь вы точно соответствуете званию старикашки. А поедем в парк?
— Как твоя голова, не кружится? — заботливо, как долбанный папаша, поинтересовался я.
— Нет, немного болит место шва. Вы знаете, мне гораздо легче, когда я отвлекаюсь.
— Тогда идём. Покормим лебедей в пруду и белок в парке.
— Тогда сначала нужно купить семечки и батон, — улыбнулась Ками.
Лицо овевал тёплый майский воздух, вечер трещал от звуков и голосов, а мое сердце ныло от сочувствия к Ками… «Не прогоняйте меня», — вспыли ее недавние слова.
И сообщение от Альберта с вопросом, как поживает его дочь, лишь обострило мое сочувствие.
"Все в порядке. Она поужинала и читает", — нагло соврал ему я.
Мы гуляли до темноты. Я видел, что Камила устала бродить по тёмным аллеям и заплатил мальчишке — хозяину кареты, запряженной тройкой лошадей, чтобы он довез нас до выхода из парка. Протянул девчонке руку и привлёк к себе, боясь, что она свалится с хлипкой металлической ступеньки.
— Резван Отарович, — прошептала она, не торопясь разрывать невольное объятие. — Вы… Вы…
— Камила, не надо, — хрипло пробормотал я, боясь прыгнуть в девчонку с головой, утонуть в ней, как в омуте.
— Вы мне нравитесь, — твёрдо ответила она и припала к моим губам. Целовала робко и нежно, касаясь губами, как крыльями бабочки.
— Не надо, прошу тебя, — отстранился я, цепляясь за остатки благоразумия. — Я потом не прощу себе. Ты юная, красивая… Не для меня.
— Не для вас? — обиженно повторила она эту чушь.
— Не для меня, — повторил я, стремясь сохранить ее честь. Как боялся я тогда испачкать Ками! Осквернить ее своими грязными опытными руками. Лапами взрослого мужика.
В салоне машины висело тягостное, как дождевая туча напряжение, когда мы ехали домой. Я попросил водителя остановиться возле книжного магазина и повернулся к Камиле, замечая ее расстроенное озадаченное лицо.
— Камила, купим тебе книги или журналы? Я хочу, чтобы ты не скучала в моём доме, — спросил ее с улыбкой.
— Вы купите все, что я попрошу? — оживилась она.
— Ну… «Пятьдесят оттенков серого» не куплю, — выдохнул я. — Меня потом твой папа убьёт.
— Вот это удача, Резван Отарович! Я давно хотела купить себе книжные новинки в жанре мистического триллера. Ну и Стивена Кинга, куда уж без него. Буду валяться на вашем диване и запойно читать!
Она радостно выскочила из машины, позабыв о нашем поцелуе… А, может, Камила сделала вид, что забыла? Я покупаю девчонке все,
