Смерть с твоим лицом - Евгений Евгеньевич Сухов

поскольку входная дверь была открыта без взлома и применения отмычек, что сразу определил эксперт-криминалист, то получалось, что дверь открыл сам профессор. И тот, кого он впустил в дом и кто нанес ему смертельный удар, был явно ему знаком. Он полностью доверял гостю, если безо всякой опаски повернулся к нему спиной… Убили профессора вечером, где-то в районе восьми-девяти часов, — в самое время вечерних визитов, отнюдь не носящих деловой характер. Несмотря на самые обстоятельные расспросы соседей, так и не удалось выяснить, кто же к нему приходил в эти часы, — никто и ничего не видел. Равно как никто не заметил, как профессорский гость покидал его квартиру. Никаких следов убийца и грабитель не оставил, а значит, злодеяние осуществил опытный преступник и готовился он к ограблению дотошно, продумав все до мелочей, в том числе и пути отхода.

Оперативно-разыскные мероприятия зашли в тупик. Равно как и следственные действия.

Что заставило Виталия Щелкунова произвести вторичный осмотр квартиры убиенного профессора — про то разговор особый. Часто трудно объяснить, почему мы поступаем так, а не иначе. Нас будто бы время от времени кто-то ведет едва ли не за руку, побуждает поступать таким образом, чего мы минуту назад от себя не ожидали. Часто такие вещи называют судьбой. Именно этот кто-то и заставил в тот момент Щелкунова, являвшегося тогда еще капитаном, вновь вернуться на квартиру жертвы. Виталий Викторович принялся осматривать квартиру по часовой стрелке, совершенно не ведая, чего конкретно он ищет. Минуло полчаса, затем сорок минут. А результаты нулевые. Когда время осмотра подходило к шестидесяти минутам, капитан Щелкунов сунул ладонь под диван и провел ею вдоль самой кромки. Вместе с поддиванной пылью у него между пальцев застрял клочок какой-то бумажки…

Ну что такое клочок какой-то там невзрачной бумажки размером со спичечную этикетку? Мусор, завалившийся под диван и еще год там бы преспокойно пролежавший. На первый взгляд совершенная мелочь, не более. На каковую в иных обстоятельствах и внимания никто бы не обратил. Однако Виталий Викторович внимание все-таки обратил и должный интерес к этой мелочи проявил. И прихватил этот клочок бумажки с собой, посчитав (пока что интуитивно), что за ним-то он в эту квартиру и приходил. Чуть позже выяснилось, что он не просчитался. Найденный обрывок Щелкунов рассматривал вместе с экспертом. На первый взгляд в нем не было ничего особенного, но когда стали его разглядывать под лупу, то обнаружились затертые цифры. Оба пришли к единому выводу: кусочек бумаги — это часть ресторанного счета. Обрывок ресторанного счета моментально превратился в весомую улику, которая позволила наметить дальнейший путь оперативно-следственных мероприятий. А в конечном счете привела к скорейшему раскрытию дела.

Как оказалось, ресторанный счет был выписан за двоих посетителей. Не составило особого труда выяснить, в каком ресторане проходил ужин и кто был вторым посетителем (всего-то несколько телефонных звонков и два визита в злополучный ресторан). Им оказалась женщина, сумевшая заинтересовать одинокого профессора. Втеревшись к нему в доверие, она попала в его квартиру, а затем, когда профессор повернулся к ней спиной, нанесла ему смертельный удар тяжелой мраморной статуэткой по затылку. После чего собрала дорогие вещи, оставшиеся после смерти жены, ее украшения, крупную наличность и никем не замеченная покинула его квартиру.

Вот он, результат «мелочи», валявшийся в пыли под диваном, величиной с этикетку спичечного коробка…

* * *

— Так что вы вспомнили, Марине Арсеновна? — учтиво поинтересовался Виталий Викторович.

— Запах духов, — решившись, выпалила Марине Казарян. — Я как-то однажды вернулась из парикмахерской и почувствовала в доме запах духов.

— Может, вы этот запах с собой принесли? — задал вполне резонный вопрос Щелкунов, осознавая, что услышал нечто важное, к чему следовало прислушаться. Возможно, что крохотная, на первый взгляд совершенно неприметная деталь и есть прорыв в деле. — А то знаете как бывает, снимаешь верхнюю одежду, вешаешь ее на вешалку, а за время, пока сидишь в очереди и пока делают прическу, материал пропитывается запахом помещения.

— Нет, я в этом абсолютно уверена, — твердо сказала Марине Арсеновна. — Пахло так, как будто совсем недавно в нашей квартире находилась женщина. И была довольно долго.

— А муж, — спросил начальник отдела по борьбе с бандитизмом и дезертирством. — Он не душится?

— Ну что вы, — отмахнулась от столь неуместного вопроса майора Марине Казарян.

— А прежде такое уже случалось? — как бы между прочим поинтересовался Виталий Викторович, выдержав небольшую паузу. — Чтобы вы вошли и почувствовали, что в вашей квартире… была женщина?

— Никогда! — последовал твердый ответ.

— А когда, вы говорите, вы почувствовали запах духов?

— Где-то с две недели назад. Может, чуть меньше… — Лицо Марине Арсеновны на короткий миг нервно скривилось.

«Как раз в это время, — подумал майор Щелкунов, — сослуживец Казаряна видел его в ресторане «Славянский базар» с молодой привлекательной женщиной, что вошла к нему в зашторенную кабинку, а престарелая соседка, которой в обед сто лет, уверенно показала, что видела, как Фрунзик Рубенович Казарян вошел с какой-то женщиной в подъезд их дома. Что ж… Все сходится!»

— Я даже могу сказать, какими именно духами пахло, — продолжила Марине Казарян.

— И какими же?

— Это не были духи «Красная Москва» или «Красный мак». И даже не духи «Манон», которыми пользуется половина жен высокопоставленных мужей. И уж тем более, — она скривила губу, — это был не «Тройной» одеколон…

— А что же это были за духи?

— Это были духи с очень тонким запахом — «Мисс Диор»… Это приятный восточный запах. Аромат любви… Одновременно запах пиона, ландыша, абрикосов, розы, сандала, — с многозначительным видом покачала головой Марине Арсеновна.

— Вы так хорошо разбираетесь в ароматах? — с удивлением поинтересовался Виталий Викторович.

— Конечно, вот вы, например, пользуетесь одеколоном «Новая Заря».

— Верно, — невольно удивился майор Щелкунов.

— Ну уж аромат французских духов «Мисс Диор» я ни с каким другим не спутаю, — заявила Марине Арсеновна таким тоном, что повода сомневаться в ее словах не осталось никакого. — Этими духами пользуются исключительно жены нашей городской и республиканской верхушки. Да и то лишь очень немногие… Простым смертным такие духи попросту не достать… А еще этот запах очень стойкий и может держаться до двенадцати часов.

— Вы сказали, что духи… как вы сказали?

— Я сказала, «Мисс Диор». — Марине Казарян снисходительно и даже свысока посмотрела на майора милиции. — Вот видите, вы даже не слышали такого названия. Впрочем, они не так давно и появились…

— Не слышал и не знал, — согласился Виталий Викторович. — Теперь благодаря вам знаю… Так кого вы имели в виду, говоря о женах высокопоставленных людей?

— Ну, я знаю, что