Смерть с твоим лицом - Евгений Евгеньевич Сухов

— Примерно так… — легко согласилась Зинаида. — Только то, что я сейчас рассказала тебе, — полная выдумка. Лично я, — твердо посмотрела лейтенант Кац в глаза майора Щелкунова, — в такие истории не верю. Я не спорю, — она немного изменила тон, которым говорила до этого, — возможно, что такие истории в жизни происходят, но только не в нашем случае.

— А я как-то… проникся, — признался Виталий Викторович. И был при этом серьезен. Правда, наполовину…

— Надеюсь, Валя Рожнов во всем разберется, — улыбнулась Зинаида.

— Я тоже на это надеюсь, — улыбнулся в ответ начальник отдела по борьбе с бандитизмом. — Давай заканчивать наше собрание. Время уже позднее, я тебя провожу.

— Может, ты останешься у меня? — спросила Зинаида. — Знаешь, я утром успела мясо провернуть. Можно будет приготовить котлеты.

— Ничего не имею против котлет. А ко мне вчера на службу однополчанин заходил, в Казани проездом был, из Москвы в Свердловск на машине ехал, и оставил мне бутылку «Киндзмараули», любимое вино товарища Сталина, вот мы ее и разопьем.

Улыбнувшись, Зинаида отвечала:

— Ничего не имею против любимого вина товарища Сталина.

* * *

Валентин Рожнов разобрался, иначе и быть не могло. Однажды он за короткое время разобрался с нахождением человека, а именно женщины, зная про нее лишь одну особую примету: родимое пятно немного пониже пупка. Как он эту женщину отыскал, не вступая с ней в интимную связь, и по сей день остается загадкой. Но факт налицо — он эту женщину нашел в предельно короткий срок и привел в Управление, представив своему начальнику майору Щелкунову.

Докладывал капитан Рожнов Виталию Викторовичу поздно вечером, когда за окном была непроглядная темень и уже хотелось остаться в Управлении, чтобы не добираться домой практически ночью, когда и транспорт ходит в час по чайной ложке, и в брюхе пусто, и идти куда-либо нет уже никакого желания. Да и сил лишний раз куда-то топать, пусть и домой, уже не имеется. Хотелось просто не торопясь попить чайку с пересохшими сушками, чтобы приглушить в животе голодное урчание, постелить себе на продавленном стареньком диванчике подобие постельки и проспать часов восемь, желательно без всяких сновидений. Ведь как ни крути, а сны все же заставляют работать мозг. И это в то время, когда он должен полноценно отдыхать…

Когда в кабинет вошел капитан Рожнов, майор Щелкунов сидел за столом. В углу как раз на диванчике примостилась с ногами лейтенант Кац. Виталий Викторович нарочно оставил ее у себя, чтобы и она послушала, с какими вестями пришел старший оперуполномоченный Валентин Рожнов. Вместе кумекать и обмениваться мыслями и мнениями куда сподручнее, нежели ломать голову одному.

— На самом деле информации на Фрунзика Рубеновича Казаряна не так уж и много, — начал он. — Он коренной казанец, уроженец Суконной слободы. Возможно, с тех самых времен, когда часть нынешней Суконной слободы называлась еще Армянской. И было это лет четыреста назад. А может, даже и поболее. Его родители были торговцами на местном слободском рынке. Вернее, торговцем был его отец, Рубен Ашотович. Торговал овощами, фруктами, орехами. Богатеем не являлся, но его семья нужды не испытывала. Чего про большинство остальных семей слободы сказать было нельзя. Мать — Ануш Гарсевановна — домохозяйка. У Фрунзика Рубеновича имеется старшая сестра, которая еще до войны вышла замуж за артиста ТЮЗа Николая Правотурова и уехала с ним в Ульяновск, куда мужа пригласили играть ведущие роли в областном драмтеатре. Там они проживают и по сей день. Более ни сестер, ни братьев Фрунзик Рубенович, — тут капитан Рожнов сделал многозначительную паузу, после чего подчеркнуто произнес: — не имеет. Ну, что еще можно сказать… Учился Казарян в школе на Суконке, был сначала отличником, затем, после седьмого класса, сделался хорошистом. Потом после школы поступил в Финансово-экономический институт на финансово-кредитный факультет. По окончании института был принят в штат работников торгового отдела Татпотребсоюза. Устроиться туда ему помог дядя по материнской линии Арам Каренович Бабурян, занимавший один из руководящих постов в республиканском потребительском союзе. Отдел, где стал работать Казарян, занимался заготовкой разных товаров широкого потребления и пищевых продуктов. Ассортимент был самый разнообразный: от махорки и спичек до сахара и сливочного масла. Потом случился перевод Казаряна в республиканский трест хлебопекарной промышленности «Промхлебтрест». Только не в торговый отдел, а в отдел снабжения, чему опять-таки поспособствовал его дядя Арам Каренович. Через два года Казарян в этом отделе — уже ведущий специалист. Еще через пару лет Фрунзик Казарян сделался ведущим снабженцем Главного управления хлебопекарной промышленности тогда еще Наркомата пищевой промышленности СССР «Росглавхлеб», а затем и возглавил отдел, став его заведующим. К этому времени Фрунзик Рубенович был уже женат на Марине Арсеновне. Она приезжая, жила в Арске, работала там в магазине одежды, затем перебралась в Казань. Имеет среднее образование и опыт работы в торговле. В Казани устроилась завотделом одной из секций универмага в центре города. Где и познакомилась с Казаряном, пришедшим в универмаг за новым демисезонным пальто. После того как Марине вышла замуж, она нигде не работала — да и не стремилась к этому, — вела домашнее хозяйство…

— Я бы с таким мужем тоже не работала, — подала реплику со своего места Зинаида Кац.

Виталий Викторович осуждающе глянул на нее и промолчал. Затем кивнул капитану Рожнову: продолжай, мол.

— Детей у Казарянов нет. Почему — неизвестно, — продолжил Валентин Рожнов. — Может, он или она неспособны к деторождению…

Рожнов замолчал и остановил взгляд на начальнике. Тот, вроде бы слушавший вполуха, задал капитану парочку вопросов, которые показали, что слушал майор Щелкунов своего подчиненного очень даже внимательно. А затем заключил:

— Значит, никакой он не подкидыш…

— Нет, — констатировал Рожнов. — Родители у него настоящие…

— И брата-близнеца, стало быть, у него тоже нет… — уже с ноткой сарказма промолвил Виталий Викторович.

— Нет, — в тон своему непосредственному начальнику ответил капитан Валентин Рожнов.

— Я так и думала, — снова раздался голос Зинаиды Кац. — А этот свидетель-сосед, что был в полосатой пижаме… — Она замолчала, припоминая фамилию свидетеля.

— Огольцов, — подсказал Виталий Викторович.

— Да, Огольцов… — в знак признательности кивнула Зинаида. — Он просто не вполне нормальный человек… или со зрением у него серьезные проблемы.

— Возможно, — раздумчиво произнес майор Щелкунов и перевел взгляд на капитана Рожнова. — А как насчет любовниц? Они были у Казаряна? Тебе удалось что-нибудь узнать на этот счет?

— Кое-что есть… — последовал ответ.

— Слушаю, — потребовал майор.

— Хочу