Московская вендетта - Александр Сергеевич Долгирев

Итак, некий интурист или кто-то выдающий себя за интуриста искал Овчинникова и встретился с ним в вечер убийства. Теперь, кем бы ни был Розье, именно он являлся главной фигурой того, что уже смело можно было называть «делом об убийстве Осипенко, Родионова и Овчинникова».

Виктор Павлович подорвался было сообщить об этом Владимирову, но того всю пятницу не было на Петровке. В итоге этот день Стрельников с Белкиным потратили на то, чтобы объехать как можно большее количество московских гостиниц. К вечеру Розье оставался таким же призраком, как и прежде, – ни в одной гостинице такой постоялец не числился. Нашлись Розовы, Розенберги, Росси и даже один Розенкранц, но ни следа Розье.

На этот вечер у Белкина были еще определенные планы, хотя он не горел желанием их реализовывать – сегодня была встреча с Александрой Вольновой. Дмитрий раздумывал об этом с самого утра, но в итоге решил довериться судьбе. В конце концов, пускай эта девушка и пугала его до желудочных колик, он все же испытывал определенный интерес к предложенному ею приключению. Оставив умаянного разъездами по городу Виктора Павловича, Дмитрий вышел в напоенную жарой улицу и направился к месту встречи.

Июнь вступил в свои права и сразу взялся выжигать мостовые и дворы своим немилосердным жаром. Дмитрий заставил себя проехаться на забитом трамвае – идти было довольно далеко, а запас времени был не очень большим. Соскочил на Красной Пресне, прошел пешком до старой ограды запущенного сада.

У обшарпанного входа в парк он увидел знакомую фигуру и ускорил шаг. Одной Александре было известно, чем она руководствовалась, назначая встречу в заброшенном Трехгорном. Старое поместье пытались пустить после революции в какое-нибудь дело, но как-то не задалось, поэтому сейчас оно медленно, но верно разрушалось от времени. Парк пришел в упадок вместе с поместьем: пруды понемногу зарастали, плитка дорожек трескалась под напором солнцелюбивой травы и древесных корней. Дмитрий слышал что-то о том, что скоро парк планируют привести в порядок, но точно ничего не знал.

Александра увидала его, улыбнулась и помахала рукой – Дмитрий отчего-то смутился и только прибавил шаг. Рубаха мерзко прилипла к мокрой спине, глаза болели от соленых капель пота, стекающего со лба.

– Я снова думала, что ты не придешь!

– Я не опоздал?

– Может, и опоздал. Какая разница?

Белкин смутился еще сильнее и одновременно разозлился на себя – Александра не делала ничего такого, из-за чего ему стоило так себя грызть.

– Разница в том, сколько вам пришлось ждать.

– Слушай, я ведь сказала, что не нужно делать из меня барышню с возвышенными чувствами, – подождала и не рассыпалась! И еще бы подождала. Все, не хочу об этом! Пошли за мной.

Вольнова буквально схватила Дмитрия за руку – из-за этого он не смог вырваться первым же инстинктивным движением. Александра рассмеялась в голос этой наивной попытке и потащила его под кроны разросшихся парковых деревьев.

Листва давала благословенную защиту от беспощадных солнечных плетей, но этим убежищем пользовались комары и мошки, кишевшие тут целыми тучами. Пока двое людей почти бежали сквозь парк, насекомые не могли к ним подступиться, но люди в итоге остановятся, и тогда у комарья начнется кровавый пир.

Они уходили все дальше от входа и центральных аллей. Эта часть сада была совсем темной и даже дремучей.

– Может, не стоит нам так углубляться?

– Стоит! Не бойся – с нами милиционер.

Дмитрию потребовалась пара секунд, чтобы понять, кого имеет в виду девушка. Он невольно улыбнулся. И тут же запнулся о какой-то корень, полетел вперед, пролетел мимо Александры и потащил ее за собой. Лишь в последний момент ему удалось удержаться от падения. Девушка тут же врезалась Белкину в бок, но даже это его не опрокинуло. Александра снова чему-то рассмеялась и опять схватила его за руку – ее ладонь была потной и горячей.

– Смотри под ноги, товарищ милиционер!

И повлекла его еще дальше, еще глубже в дебри разросшихся кустов и переплетенных ветвей. Вокруг мелькали разрушенные следы цивилизации, полускрытые мхом и кустарником. То возникнет вдруг где-то сбоку колонна под античность, то мелькнет чуть дальше гипсовое лицо какой-то недостижимо красивой женщины со сколотым носом и похабной надписью на лбу.

Шум города совсем утих. Дмитрию почудилось, что он и эта странная девушка были теперь последними людьми на Земле. Или, наоборот, первыми – беззаботными мартышками на осколках древней культуры.

Вдруг Александра остановилась на месте и обернулась к нему:

– Еще хоть раз назовешь меня на «вы», я оставлю тебя здесь и никогда не покажу выход.

Несмотря на всю смехотворность этой угрозы, лицо Александры было предельно серьезным, как и ее тон. Все слова куда-то потерялись, поэтому Белкин просто кивнул. Вольнова тут же снова оскалилась в ухмылке:

– Пошли – тут уже недалеко.

И вновь они пробирались над корнями, под ветками, мимо разрушенных скульптур и неработающих фонтанов.

– А откуда… ты знаешь это место?

– Я выросла неподалеку. Кучу времени здесь провела в детстве.

«Недалеко», обещанное девушкой, находилось еще примерно в десяти минутах плутания и перебежек. Это была высокая беседка, к которой деревья отчего-то боялись подступиться. Рядом с ней рос лишь один куст, который, казалось, все еще держал форму после стрижки.

Александра устремилась в эту беседку. Она наконец отпустила руку Дмитрия, разулась и ступила на холодные плиты, которыми был вымощен пол беседки. Белкин поступил по-другому – он прошел под высокий круглый свод и прижался разгоряченной спиной к белой прохладной колонне.

– Тебе нравится?

Дмитрий выбрался из блаженного несуществования, подаренного холодной колонной, и открыл глаза. Александра устроилась прямо на плитах, благо они были лишь немного пыльными. Она сидела в расслабленной позе, запрокинув голову и прикрыв глаза.

– Ты про место?

Девушка громко фыркнула и легла на плиты, так и не открыв глаза.

– Да что же с тобой такое?! Место – это просто место, я нравлюсь тебе сегодня?

– Ну да.

– Перестань бояться всего! Особенно меня. Здесь нет правильного и неправильного ответа – я либо нравлюсь тебе сейчас, либо не нравлюсь.

Дмитрий почувствовал, что хочет исчезнуть отсюда, куда угодно, хоть на кухню крикливой коммуналки, хоть на столпотворный первомайский митинг, хоть в самый эпицентр перегруженного вечернего трамвая.

– Мне жестко голове – подставь свое колено.

Белкин замешкался, но все же сел на плиты рядом с девушкой. Александра тут же расплескала свои пожженные солнцем волосы по его коленям и положила на