Презумпция виновности - Макс Ганин
Григорий попросил психолога передать Валерию Викторовичу Иванову его стихотворение, посвящённое ему и написанное ещё на «семёрке». Тот, когда прочитал, пообещал с удовольствием выполнить просьбу.
«Есть в жизни каждого мужчины боль и счастье,
Любовь огромная, что рядом навсегда,
Потери рок, закаты чувств, души ненастье
И друг единственный, что не разлей вода.
Нам выбирать друзей не суждено судьбою.
Они становятся нам ближе и родней,
Когда несчастье приключается с тобою,
Твою беду приняв, как будто бы своей.
А в моём мире долго не было просвета…
Да, я до этого блуждал почти впотьмах
И прозябал, моя душа валялась где-то,
Попутчики водились мне в друзьях.
Но вот однажды повстречался мне Валера,
Он крепко встал на моём жизненном пути.
Вид горделивый в форме офицера —
УФСИНа ставленник по службе и в чести.
Мы поначалу были словно лёд и пламень.
После судилища смешного надо мной
Готов был бросить самый грязный камень
Почти в любого из структуры силовой.
Беседы наши были мне неинтересны,
Все ценности, что он для нас превозносил,
В нормальном обществе, наверное, уместны,
Но я совсем не те компании водил.
А время шло, и из отрядника плохого,
Каким считают его «люди» – кореша,
Он утвердился, как бы это не сурово,
В начальника отряда для меня.
Не мог поверить в это превращенье,
Боролся с этим фактом до конца,
Но наше каждодневное общенье
Мыслителя создало из борца.
Я принял за уроки нравоученья,
Мне стало интересно снова жить,
Донёс он до меня, что все мои мученья —
Фантом, который надо просто позабыть.
Несправедливости на свете очень много,
Но вместо злости и упадка своих сил
На перепутье есть ещё одна дорога —
Иди по ней, чтоб свет стал снова мил.
Бороться нужно только по закону,
А жить по совести, не думать о плохом,
Не сотворять из ближнего икону,
Не укорять повинного грехом.
Не верить в чудеса и обещанья,
Что с лихостью даются только так.
Как распознать в пределах мирозданья
Кто друг тебе навеки, а кто враг.
Я поначалу его только тихо слушал
И впитывал, как губка, словеса.
Костёр речей растапливал мне душу,
Логичность фраз затронула сердца.
Он не кричал, но был порой суровым,
Не матерился и не лебезил,
Похвастаться мог юмором здоровым,
За хамство и надменности клеймил.
А уваженье заслужил коллег и контингента
За то, что слово честное держал,
Мог ощутить всю глубину момента
И никогда своих не предавал.
Такие не всегда, да и не всем угодны
И много раз по шапке получал
От руководства как непрофпригодный,
Да и начальникам нечасто угождал.
Но годы шли, а подполковники менялись,
Кто возвышался, а кто канул в бытие,
А для него и лагерь, и отряды оставались
Любимым делом в жизни и в судьбе.
Давно уже я вышел на свободу.
Работа, дом, семья и много дел,
По выходным в хорошую погоду
Поездки за город в фамильный свой удел.
Нашёл любовь свою, держу друзей в почёте,
Ценю стабильность и покоем дорожу.
Мой друг Валера постоянно на работе,
Но как его ни встречу, то всегда благодарю!
Присядем на скамейке перед домом,
Я, как обычно, требую его совет,
Он слушает внимательно и скромно
Выносит все свои суждения на свет.
Мы много лет друг другу интересны,
Мы дружим семьями и стали кумовья,
Все дни рождения и праздники совместно —
Его родные для меня – моя семья.
Но я частенько всё же замечаю,
Что даже дома он своей работы раб.
Когда среди недели я о выходных мечтаю
Он в праздники на зону выйти рад.
Его семья и дома и в отряде,
Он всех всегда встречает по уму.
Одет обычно, будто на параде
И любят его люди посему.
Вы скажете, что просто повезло мне
И случаев обратных пруд-пруди,
Я соглашусь отчасти лишь в везенье,
Но главное – от сути не уйти!
А суть ведь в том, что я сумел услышать
Всё то, что он хотел мне донести.
Когда же ураган уносит безвозвратно «крыши»,
То только Бог сумеет вас спасти.
А выбор остаётся лишь за вами —
Поверить в чудо иль найти свой путь.
Таких Валер на свете мало, между нами,
Но есть другие, только б не свернуть!
Артём Тимонин с погонялом «Француз» сидел на «трёшке» уже три года. Он был профессиональным угонщиком автомобилей и в основном специализировался на японских дорогих внедорожниках. Уверял, что для него не существует никаких суперсигнализаций или сверхсекретных систем защиты, которые он не смог бы вскрыть или преодолеть. Сидеть ему ещё оставалось половину срока – 3 года, поэтому он активно старался набрать баллы для прохождения УДО. За способность потрясающе рисовать официально был трудоустроен в клуб художником, где ещё неформально подрабатывал себе на хлеб с колбасой набивкой татуировок. Набивал он классно и с большой фантазией, поэтому к нему выстраивалась очередь. Брал он за свои труды пачку дорогих сигарет «Парламент» или 100 рублей за рисунок размером со спичечный коробок. Как артистическая особа и человек подвластный увлечениям, Тёма частенько попадал в разные неприятные истории: крупные проигрыши в азартные игры и болтовня языком всяческих небылиц, за что был неоднократно бит как блатными, так и дубаками. Вечером он пришёл к Грише в карантинный барак пообщаться о планах на остаток срока. Сообщил, что Бойко – зам начальника по производству – находится под домашним арестом по делу Шеина и предложил идти к нему на работу в клуб.
– Я тебя сто пудов официально трудоустрою, зуб даю! – клялся Тимонин. – Раз ты на «семёрке» в клубе концерты вёл, то и у нас тоже будешь.
– Меня Пузин не пропустит! – заявил в ответ Григорий. – Он позавчера Болтневу при мне заявил, что мест в клубе нет, когда тот меня ему предложил в качестве работника.
– Да я с ним договорюсь, сто за сто! Даже не переживай за это! – уверял Тёма.
– Ну, я не против, конечно. Попробуй… Что от меня за это потребуется?!
– Полтос, – тихо ответил Француз и отвёл взгляд. В комнате повисла тишина. – Но в эти деньги входит не только твоё официальное трудоустройство, но и поощрение в декабре и зелёная бирка в феврале. Как, согласен? Только деньги нужны срочно.
– И как срочно?! – ради любопытства спросил Григорий.
– Смотри. Не буду от тебя скрывать… Я тут в очередной раз крупно проигрался в карты, поэтому двадцатку из этого полтоса я отдам за долг, а на тридцатку куплю мобильников на воле и мне организуют вброс, так что ещё два конца и заработаю. Кстати, ты не хочешь поучаствовать со мной в этом бизнесе?! Дело беспроигрышное, зуб даю!
– Зубов не хватит, Тёма, всем давать! – пошутил Тополев. – Нет, вбросы меня совершенно не интересуют, так как это дело незаконное и слишком рискованное, а вот про клуб я готов подумать, но сперва мне надо увидеть хотя бы нейтральную позицию замполита по этому вопросу.
– Хорошо, я завтра же с ним поговорю, а ты готовь деньги! – взволнованно
