Презумпция виновности - Макс Ганин
19 декабря в ИК-3 весь день был общелагерный управский шмон с собаками, с применением спецтехники для поиска «курков» и сотовых телефонов, обыском личных вещей в баулах, вскрытием полов и отрыванием плинтусов от стен, переворотом шконок и шкафов. В 8-ом отряде ничего не нашли. Гриша, помня об опыте «семёрки», предложил всем владельцам «запретов» сложить всё в один мешок и отдать ему на сохранение. Все согласились, и мешочек оказался немаленьким. В одиночестве, так чтобы ни один стукач не видел, вскрыв деревянные доски пола в клубе и вырыв заранее глубокую яму, он спрятал там всё важное имущество отряда и вернулся на второй этаж. Как ни старались шмонающие, как ни искали в бараке и во дворе, ни с помощью электроники, ни длинных щупов, так и не нашли заветных трубок, заточек и вольной одежды. Зато на чёрной стороне им удалось вдоволь порезвиться. Только у телефонного барыги «отлетело» 3 смартфона и 2 кнопочных аппарата, а если брать все отряды стремящихся к воровской жизни, то улов был более 20 мобильников с зарядниками, 3 сумки с вольнячкой (запрещённой одеждой), десятка два заточек и литры самогонки и браги.
20 декабря Гриша в шутку поздравил Пудальцова с Днём чекиста и с чувством выполненного долга отправил его на работу на «швейку». Поздравил тётку Наталью с днём рождения и Татьяну Ивановну Березину с профессиональным праздником. Поговорили об её сыне Олеге. Передал ему привет и поздравления с наступающим Новым годом. Она рассказала, что Олег теперь штатный художник на «семёрке»: рисует картины на продажу для администрации. Перешёл в другой отряд подальше от «Ушастого» и очень доволен.
21 декабря пришёл психолог Сергей Николаевич и стал уговаривать Гришу не скандалить на комиссии, а сломать штампы и промолчать.
– Ты пойми, от тебя уже ждут скандала, а тут ты их всех удивишь и вместо своего правдорубства им выдашь всё официально по делу, чётко и немногословно. А если включишь юриста, то посадят в ШИЗО, а оно тебе надо?
– Так Болтнев сказал, что не будет меня вызывать на комиссию?! – удивился Григорий.
– Я об этом ничего не слышал. Он тебе лично это говорил?
– А вас кто прислал? – не отвечая на вопрос, спросил сам Григорий.
– Меня отрядник ваш просил поговорить. Переживает он за вас сильно!
– За себя он переживает, а не за меня! Передайте ему, пожалуйста, раз он сам боится об этом со мной разговаривать, что начальник колонии не видит смысла вызывать меня на комиссию, и этот разговор бесполезен.
– Так и передам, слово в слово! – весело ответил Сергей Николаевич и ушёл.
В этот вечер Григорий долго общался по сотовому со своей тётей. Она в красках рассказывала, как они отметили в ресторане с друзьями её день рождения, как все её подруги с нетерпением ждут его освобождения и очень за него переживают. Снова, как всегда при их задушевных разговорах, начала нахваливать его бывшую жену Оксану. И дала понять, как все ждут, что он к ней вернётся, только для этого ему надо начать с ней разговор первому и повиниться, тогда, наверное, она его примет.
– Как вы всё красиво за меня решили, – подумал Гриша. – Вы думаете, что я в безвыходной ситуации и после освобождения мне негде будет жить, работы нет, денег нет. Поэтому я упаду к ней в ноги и попрошу, как бездомный кот, приюта, забыв, как меня Оксана выгнала из дома в никуда – на улицу, как ни письма, ни звоночка, ни свидания, ни передачки за эти 2 года. Вы все ошибаетесь! Для меня это дикость! Мой барометр отношений и чувств – это моя позиция или место в жизни других. Я устал быть на задворках любви и не хочу остаток своей жизни провести на вторых ролях в семейных отношениях. Поэтому лучше одиночество в съёмном доме в деревне на Волге, на который я заработаю честным трудом при любых жизненных раскладах, чем прежняя жизнь в семье с нелюбящим тебя человеком.
22 декабря Григорий написал Писарькову заявление на имя начальника колонии о том, что того незаконно содержат под стражей и что по вине начальника спецчасти Цой Светланы Евгеньевны его, Болтнева, могут обвинить в уголовном преступлении по статье 301 УКРФ264. Пожаловался, что Константиныча не вызывают в спецчасть расписываться за уход писем в суд, и потребовал срочно принять все меры по его заявлению. Сперва Писарьков сходил с этим документом к отряднику, тот густо покраснел, прочитав, и сказал, что с этой бумагой он к Болтневу не пойдёт. И что «наши» ни в чём не виноваты, а это всё происки прокурора. Константиныч тогда пошёл к начальнику колонии сам, дождался пока у того закончится совещание и проник без записи в кабинет. Он, как мог, косноязычно пересказал суть написанного и передал заявление в руки «Хозяйки».
– Владимир Константинович, а вы знаете, что бывает, если мочиться против ветра? – спросил вдруг Болтнев, прочитав заявление.
– Конечно, знаю, – хмуро потупив глаза в пол, ответил Писарьков.
– Что такое круговая порука тоже, наверняка, слышали? – продолжил нажим начальник колонии.
– Да, – совсем упавшим голосом произнес Володя.
– Так вот что я вам скажу, уважаемый, больше ничего и никому не пишите, а то всё это плохо закончится для вас. Вывезут вас в другую зону или наградят несколькими нарушениями, и тогда с УДО можно будет попрощаться навсегда. Я прекрасно знаю, что это не вы написали заяву – это не ваши слова! Поэтому передайте автору, что для него это тоже всё может кончиться плачевно, несмотря на его способности и везение. Это понятно?
– Да, – убитый горем, не рискуя поднять голову, подтвердил Константиныч.
– Единственное, что я могу для вас сделать – это вызвать к себе Цой с вашими документами и дать ей поручение повнимательнее разобраться с вашим делом, – смягчившись к визитёру, сказал Болтнев, поднял трубку и вызвал к себе начальницу спецчасти на ковёр.
В 8-ом отряде мужики скинулись и затащили более 60 килограммов продуктов на Новый год. Миша Яковлев из Харькова организовал вместе с Денисом Мусатовым шикарный стол. Гриша вместе с Лёшей Герасимчуком активно помогали им в нарезке, чистке и тёрке овощей. Стол ломился от яств: красная икра, видов 10 разных салатов, шашлык из свинины и баранины, куры гриль, торты и сладкая газировка. Всего было много и выглядело очень вкусно. Гриша мысленно поблагодарил тётю с отчимом за возможность оплатить свою долю и поучаствовать в шикарном застолье в праздничную ночь. Поздравил по сотовому всех родных, пообещал сыну Олегу, что в 2017 году обязательно к нему приедет. Тот обрадовался и даже немного смягчил свой тон. Днём Григорий по просьбе отрядника провёл в клубе весёлую викторину для зэков из красных отрядов к Новому году, за что его, стоя, долго благодарили аплодисментами зрители. Праздник был в самом разгаре. Застолье началось в 11 часов вечера с тостов, пожеланий свободы, здоровья и никогда больше не связываться с полицией и пенитенциарной системой. Наелись до отвала и в час ночи разошлись по шконкам. Еды осталось так много, что ели её аж до 4 января.
2-го числа Григорий вёл концерт в клубе, как обычно, с шуточками на злобу дня. Вокально-инструментальный ансамбль из зэков исполнял как современные попсовые песни, так и ретро-мелодии. Ближе к финалу Тополев прочитал написанную им юмористическую былину о событиях, происходящих в колонии, исполненную на древнерусский манер. Все громко смеялись и аплодировали ему, а после едкой шутки про положенца и начальника колонии даже Пузин схватился за живот и упал на бильярдный стол, покатываясь от смеха. Несмотря на такой успех, на завтра замполит передал Григорию через завхоза категорический запрет посещать клуб и вести концерты. Грише захотелось написать жалобу в прокуратуру на действия администрации колонии и в правозащитные организации об ущемлении его прав и свободы слова. Он хотел также в отместку упомянуть нарушения закона об авторских правах в отношении демонстрирующихся на экране клуба новых кинофильмов, скачанных сотрудниками колонии из интернета с нелегальных сайтов. Но решил подождать до 11 января – дня судебного заседания по его апелляционной жалобе на отказ отпустить по УДО ещё на «семёрке» в июле.
Лёша Герасимчук – оральный насильник из Сокольников – был прекрасным рассказчиком. С его широким кругозором, отличным образованием и прекрасным литературным русским языком его было
