Презумпция виновности - Макс Ганин

Чем они занимаются и на чём заработали деньги, я так и не поняла. Ирина не работает и занимается домом и детьми, ездит по кафешкам с подружками, посещает фитнес. Она очень цепкая и хваткая – вцепилась в меня с первой минуты – мол, вы деньги привезли за мужа? Я ей отвечаю, что хочу сперва всё выяснить перед тем, как отдавать такие деньжищи. Она усмехнулась и сказала, что если для вас это деньжищи, то тебе и делать нечего в Валериной камере. Я её успокоила и сказала, что хотела бы лично передать деньги человеку, принимающему решение в тюрьме, чтобы всем было спокойно, но она категорически отвергла моё предложение и сказала, что передача денег только через неё. Я несколько раз, как ты меня учил, возвращалась к этому вопросу и даже дала ей понять, что в случае нарушения договорённостей со стороны администрации Бутырки, мы будем вынуждены получать всю сумму с неё. И даже это её не остановило. Она с упорством требовала от меня деньги и желательно прямо сегодня. Я пообещала этот вопрос обсудить с тобой, потому что не хочу принимать решение в одиночку. Так что теперь мячик на твоей половине.

– Спасибо тебе огромное, Ларсон! Ты проделала отличную работу. Теперь окончательно ясно, что это кидок. Ни одна разумная мать не будет так рисковать ради посторонних ей людей, если только это не риск ради больших денег на содержание своей семьи. Я теперь знаю, как разговаривать с Валерой и Иванычем. Возможно, что в ближайшие дни меня могут лишить связи по телефону в наказание за отказ от сотрудничества или даже отправят на «кичу»76. Ты не переживай, если я вдруг надолго затихну. Связь будем держать через Романа.

– Ещё одна плохая новость, Гриш, – чуть ли не плача, произнесла Лариса. – Сегодня звонил Серёжа Гнедков и сказал, что, несмотря на его доводы, Антон Животков принял решение не платить тебе зарплату, пока ты сидишь, и не оплачивать твоего адвоката. У фирмы, мол, сейчас не очень хорошие финансовые возможности, поэтому он принял такое тяжёлое для него решение. Я, правда, адвокату уже всё полностью оплатила и надеялась, что твоя фирма мне всё возместит, но теперь даже не знаю, что делать. Ты же знаешь, у меня в Сбербанке зарплата небольшая, и нам с дочкой еле хватает, чтобы самих себя прокормить.

– Я все понял, Ларисочка! Мне передачки больше не отправляй. Вполне хватит местной баланды. Тем более, я хотел похудеть. Этот вопрос закрыли. Теперь второе. Обязательно свяжись с Шахмановым и попроси его узнать через Валеру или как-то самому, с чем связано такое решение Антона. Согласовано ли оно с его папой – Сашей Животковым. Я тогда на несколько дней или даже на недельку перенесу свой разговор с Валерой, чтобы быть на связи с тобой и быть в курсе данного вопроса.

На этом они закончили разговор, и Гриша передал трубку Александру.

– Валер! Я поговорил с женой. Она сегодня встречались с твоей. Там маленький вопросик по фигуранту передачи денег. Она, как мало верящий кому-либо человек, конечно, хотела бы отдать деньги напрямую Володе, хотя мы все понимаем, что это маловероятно. Но я бы побеседовал с ним – пусть он сам подтвердит полномочия твоей жены. По-моему, это разумно и для всех безопасно.

Чурбанов задумался, а затем широко улыбнулся и ответил: «Конечно, Гриша, я сегодня же поговорю и с Ирой, и с опером. Я думаю, в твоей просьбе тебе не должны отказать. Главное, что у тебя есть такие деньги, и ты готов с ними расстаться в ближайшее время».

– Не волнуйся, деньги готовы, Лариса ждёт только моей отмашки.

– Я тебя услышал.

На следующий день утром из камеры забрали «налегке» Валеру и Сашу. Гриша с Владимиром Ивановичем играли в нарды и обсуждали новости, услышанные по телевизору. Чурбанов вернулся первым часа через полтора и поведал сокамерникам, что его вызывал к себе опер Володя и интересовался, когда будут деньги от новеньких.

– Сегодня как раз десятый день, – сетовал Валера. – Вы с Сашей обещали в течение десяти дней рассчитаться. Вот он и вызывал меня.

– Ну, ты спросил его про передачу денег лично ему, а не через Иру? – поинтересовался в ответ Гриша.

– Конечно, спросил. Он ни в какую. Говорит, что только по отработанному каналу.

– Хорошо. А что насчёт личной встречи с подтверждением гарантий?

– Он готов, но только после того, как деньги будут у него.

– Замкнутый круг получается! – возмущенно отреагировал Григорий. – Мы не готовы передавать деньги до личной встречи с ним, а он не готов встречаться до получения бабок. Так не пойдёт. Надо как-то решать эту ситуацию.

– Каким образом? – испуганно переспросил Валера.

– В следующий раз, когда он придёт на проверку, я попрошу его о тэт-а-тэте.

– Ни в коем случае! Ты что, всех нас под монастырь подвести хочешь? Володя – человек жёсткий! Не ровен час кого-нибудь из нас на кичу отправит в качестве нравоучения.

– Ладно. Тогда какой выход?

– Я ещё раз с ним поговорю, объясню ситуацию, попрошу, чтобы он хотя бы по телефону дал Ларисе гарантии, если она боится лично встречаться.

– Хорошо. Давай хотя бы так попробуем сделать, – закончил разговор Гриша.

Валера лёг на свою шконку, положил правую руку себе на лоб и закрыл глаза. Он любил частенько так зависать в думах и переживаниях, мог проваляться в такой позе несколько часов. Он был недоволен этим разговором и ситуацией с деньгами. Ему казалось, что всё должно было пойти по его плану, быстро и без вопросов. Они с Иванычем грамотно, как учили Руслан и Володя, нагнали жути на новичков про общие камеры, злых зэков и страшные порядки на централе. Это позволяло надеяться на правильный результат, однако парни почему-то заартачились, и теперь вся игра могла привести к патовой ситуации, а значит, к поражению Валеры. Теперь ему предстояло придумывать новый план, чем он безуспешно и занимался в любимой позе мыслителя.

Гриша в свою очередь был доволен разговором. Он добился своего – отсрочки по времени не по его вине – и теперь спокойно мог ждать, наблюдая за развитием ситуации и мучениями Чурбанова. Иваныч, естественно, был в курсе истории «развода» и, будучи несогласным изначально с политикой поведения Валеры, теперь держал молчаливый нейтралитет, старался не лезть в эту историю вовсе. Его нахождение в следственном изоляторе подошло к этапу мучительных поездок на суд, поэтому вопрос комфорта и спокойствия в камере для него стоял особенно остро. Он прекрасно понимал, что в случае Валериной неудачи с миллионными требованиями от парней, достанется в первую очередь Чурбанову. Но задеть могло и его, поэтому, естественно, ему хотелось счастливого конца этой истории. Тем более, что Гриша ему очень нравился и как партнёр по настольным играм, и как сокамерник – спокойный, аккуратный, не курящий и мало болтающий в отличие от Валерки.

Ближе к четырём привели Александра. Тот радостно сообщил, что друзья наняли ему хорошего адвоката и теперь дело пойдёт совсем по-другому.

– Опытный дядька, взросленький, «под пездис»77где-то, с хорошими связями как в прокуратуре, так и в судах, – воодушевленно описывал своего адвоката Саша. – Обещал, что вытащит меня под домашний арест на ближайшей продлёнке. Всё-таки у меня маленькие дети, жена не работает, я единственный кормилец в семье. Уверенно так говорил, что я даже духом воспрянул. Выслушал меня внимательно, всё записал, дал мне кучу бумажек на подпись – запросы всякие, ходатайства, требования, заявления и прочее. Мы с ним так долго общались, что меня даже после окончания встречи не на сборку посадили, а сразу в камеру повели, так что никаких новостей с централа я вам не принёс.

– Да супер, Саш! – откровенно порадовался за него Гриша. – Ты даже повеселел и выглядеть лучше стал, а то на тебя без слёз смотреть было страшно.

– С адвокатом по-любому лучше, чем без него, – процедил пессимистично Иваныч.

– Что с деньгами, Саша? – умирающим голосом поинтересовался с кровати, не меняя позы, Чурбанов. – Сегодня десятый день – день расплаты. Ты