Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть - Макс Ганин

должны были в первую очередь мне позвонить и сообщить о вашем недовольстве. Антон — мой человек, и только я вправе решать, наказывать его или нет. Я никому не позволю так вести себя с моими людьми! Хотите стрелять? Тогда сперва убейте меня, потому что я этого так не оставлю! И возьму вашу жизнь за его. Вам это надо? Мне — нет! Будем считать, что вы до меня вчера не дозвонились, а захват в заложники моего сотрудника было дурацкой оплошностью ваших бойцов. Сейчас вы отпустите Антона, и только после этого мы продолжим наш разговор.

Никона трясло от злости. Он даже почернел. Глаза буравили посетителя, а пальцы нервно ходили по столу, наигрывая известную только ему мелодию. После небольшой паузы он поднял трубку настольного телефона и нажал несколько кнопок.

— Приведите нашего гостя ко мне, — приказал Никон.

Вскоре привели Чупрова. Он был заметно помят. Белый еще вчера воротничок его рубашки хранил кровавые пятна — воспоминания о прошедшей ночи. Синяков на лице не было — видимо, били по телу и крепко. Антон сгибался от боли и с трудом стоял.

— Возьми мои ключи от машины, — громко сказал Гриша и протянул брелок юристу. — Поезжай в офис и жди меня там. Врача вызовите. Пусть осмотрит тебя как следует.

Антон смотрел на Никона и ждал его позволения уйти. Тополев перехватил его взгляд и повторил:

— Поезжай, поезжай! Нечего тебе тут делать! А мне с Александром Сергеевичем еще поговорить надо.

После того как Чупров ушел, Григорий подошел к окну, дождался, пока Антон сядет в мерседес и покинет парковку, а потом вернулся за стол.

— Вот теперь можем и поговорить! — очень спокойно и уверенно сказал он. — Какие конкретно у вас есть претензии к моим людям, Александр Сергеевич?

Никон сделал несколько глубоких затяжек и, посмотрев прямо в глаза собеседнику, сказал:

— Я уважаю тебя как человека за твою смелость и дерзость. Я далеко не каждому разрешаю разговаривать со мной в таком тоне. Я бы даже сказал — единицам! Ты знаешь, какой твой самый большой недостаток?

— Молодость? — хмыкнув переспросил Григорий.

— Нет. Ты совершенно не разбираешься в людях! Этот Антон предаст тебя и не побрезгует. Он гнилой, как трухлявый пень в старом лесу. Помяни мое слово: как только ты покажешь свою слабость, он сдаст тебя с потрохами. Он не просто суд вчера проиграл — он дал противнику шанс поверить в свои силы. А это порой страшнее, чем проигрыш. Они теперь вдвойне, а то и втройне больше сил начнут прикладывать для борьбы. И это значит, что я свои деньги получу не скоро, если сделку вообще удастся довести до конца.

— Ну, за это можете не переживать! Как мы с вами договаривались в мае этого года рассчитаться, так и рассчитаемся. Получится у нас к этому времени продать «Полянку» или нет, это теперь моя головная боль! Вы свои четыреста тысяч получите вовремя и полностью.

— Что ж, этот расклад меня устраивает. Какого мая мне ждать лавэ[89]?

— Скажем, не позднее двадцатого. Устраивает?

— Договор! — обрадованно отреагировал Никон и полез за выпивкой в стол. — Будешь? — предложил он стакан Грише.

— Нет, спасибо. Мне еще сегодня по Москве кататься.

— Как знаешь, — Александр Сергеевич загнал в себя весь стакан. — Я тебе вот еще что сказать хочу… — Он сделал паузу, во время которой пристально всмотрелся в Тополева. — Тростанецкий тут ко мне приходил давеча. Предлагал кинуть тебя на бабло с «Полянкой». Я подумал, что он проверяет меня, провоцирует… А после вчерашнего инцидента с проигранным судом понял, что это звенья одной цепи.

— Вы намекаете на то, что команда взбунтовалась против своего капитана?

— Я не намекаю, а прямо тебе говорю! Трост вообще в последнее время ходит по людям и разные гадости про тебя рассказывает. Явно хочет в блуд тебя затянуть.

— А почему я должен вам верить?

— Да хрен с тобой, не верь! Я же говорю: ты в людях совсем не разбираешься! Он мне сегодня утром позвонил, видимо, после встречи с тобой, и сказал, что ты киллера нанять хочешь, чтобы меня устранить. Я-то хорошо знаю, что он трепло, и уже прекрасно успел тебя понять, чтобы сделать правильные выводы. А представь, что он какому-нибудь другому авторитетному человеку такое скажет? Да тебя завалят и даже разбираться не станут! Он сначала сам тебе проблему создает, а потом ее же за твои деньги и решает. Гони его, пока не поздно!

— Ну, предположим, про Троста я вам еще готов поверить. Он пришлый, да еще и бандит… Но вот Антон? Он мне как брат! Я его уже лет пять знаю. Мы друг за друга глотки перегрызем!

— Смотри, Гриш! Твоя жизнь — твои люди, твои проблемы. Я только посоветовать могу с высоты своего возраста и богатого житейского опыта, а решать тебе. Избавляйся от балласта! Держи все только в своих руках. И никогда не приближай к себе тех, кто ниже тебя по статусу, беднее тебя. Зависть заставляет людей совершать самые гнусные и отвратительные поступки.

— Я подумаю, Александр Сергеевич, я подумаю, — ответил Гриша, встал и протянул Никону руку.

— Подумай! Крепко подумай! — сказал криминальный авторитет и скрепил прощание рукопожатием. — Жду тебя двадцатого мая. Не опаздывай, чтобы не пришлось и тебя так же, как Антона, к себе в гости привозить.

В офисе на Полянке Тополева с нетерпением ожидали. Николай Валентинович по долгу службы доложил о поездке шефа в логово солнцевских Екатерине, поэтому за столом переговоров собрались не только взволнованные партнеры, но и гришины родственники. Чупров с перевязанной головой лежал в полудреме на диване. Тростанецкого, вечно шныряющего по офису в поисках свободных ушей для своих баек, как ни странно, не было. Григорий в общих чертах рассказал собравшимся о результатах своей поездки и в подробностях поведал о выходках Троста.

— Я могу со своей стороны подтвердить слова Никона по поводу Сергея Генриховича, — доложил Виктор Налобин. — Наружка засекла его встречи с солнцевскими на прошлой неделе.

— Если он позволяет себе такие высказывания о вас, Григорий Викторович, что, мол, вы киллера нанять собираетесь, то это говорит о критическом уровне опасности, — добавил Налобин-старший. — Он, конечно же, друг вашей семьи, но этого так оставлять нельзя!

— Друзья так не поступают! — отметил Гриша. — Ваши предложения?

— Я считаю, что надо активнее взять Тростанецкого в разработку и фиксировать все его передвижения и разговоры, — не раздумывая, ответил Виктор.

— А пока сделаем вид, что мы ничего о его закулисных интригах не знаем, — попросила у присутствующих Екатерина. — Пусть