Взгляд хищника - Оксана Олеговна Заугольная
Полине даже стало немного жаль, что теперь она должна справляться сама.
Шоколадка помогла. Сладость, наполнившая рот, словно вернула её к жизни, избавила от сухости, которая возникала при каждом паническом приступе, и горечи от выброса желчи.
– Показать платье? – спросил Влад, когда она откинулась обратно на подушку. – Я очень старался выбрать идеальный вариант!
– Давай. – Полина слабо улыбнулась и приготовилась хвалить. Даже если оно ужасное.
Платье… Платье было словно из прошлой жизни. Полина даже порозовела от неожиданности.
– Сказали, что ретро сейчас в моде, – виновато пояснил Влад. – И такое они привезли всего одно. Тебе нравится?
Платье было и впрямь хорошо, если не считать того, что уже прохладно было в таком ходить. Приталенное, с А-силуэтом, коротким рукавом, тоненьким пояском и квадратным вырезом – довольно большим, но в то же время не глубоким.
Мелкий горошек на насыщенном жёлтом выглядел как крупицы соли на куске яркого деревенского масла.
– Будет точно по фигуре. Тебе нравится? – заулыбался Влад, заметив, что она гладит ткань рукой. – И твой любимый цвет!
– Верно, – вяло ответила Полина. Ужасно хотелось спать, но сначала надо было померить платье. Влад же старался! – Мой любимый цвет.
Глава 6
Вялость прошла к вечеру, как всегда и бывало. Как бы сильно Полина ни хотела спать днём, вечером её одолевало нервное возбуждение, не дающее заснуть. Раз за разом она прокручивала весь прошедший день, а если он прошёл без эксцессов – случалось и такое, – то прокручивала неделю или особо тяжёлые дни.
Сегодня ей было о чём подумать. Выходные проходили обычно тяжелее, хотя Влад был рядом. Но дело было не в нём и не в ней. Просто в выходные нарушалось привычное течение жизни, требовалось куда-то выйти, собраться.
– Не забудь выпить таблетку, дорогая, ты сегодня очень много переживала, – с кухни крикнул Влад. По субботам готовил он. Влад умел готовить не слишком много блюд, но макароны по-флотски удавались ему всегда. Вот и сейчас из кухни пахло мясом и луком. В животе у Полины заурчало, и она сообразила, что после чая и дневного сна ничего не ела.
Чтобы не мешаться на кухне мужу, она снова прошла в гостиную к задёрнутым окнам. Так и оставленная ею утром щель между тяжёлыми шторами теперь не пропускала солнце, а свет был жёлтым и неприятным. Фонарь.
В Вейске не везде вечером горели фонари, но этот малоэтажный микрорайон отличился и тут. Даже если кто-то случайно или специально разбивал фонарь, выкручивал лампочку над подъездом, всегда находился кто-то рукастый, кто всё чинил. Над каждым подъездом висела лампа, позволяющая хорошо разглядеть того, кто входит, два фонаря было над детской площадкой, и один располагался у зоны для шашлыков.
Иногда Полина фантазировала, что в их или одном из соседних домов живёт местная важная шишка, и поэтому у них такая аккуратная площадка и дозволено готовить шашлыки. Но она быстро одёргивала свои фантазии. Все объяснялось гораздо проще – в Вейске никому не было дела до таких мелочей. Не разводят костёр там, где он может перекинуться на дома, не жгут покрышки, тополиный пух или опавшую листву – вот и молодцы.
Зимой – они как раз только переехали и не торопились знакомиться с соседями, привыкнув к изолированности в большом городе, – Полина в щёлку между шторами наблюдала, как навес над мангалом соседи украсили разноцветными гирляндами и жарили шашлыки, передавая бумажные тарелки друг другу. Было очень… уютно. И непривычно. В Москве Полина жила в новом районе с высотками – муравейнике. У неё были сотни соседей, наверное, один такой дом вмещал больше людей, чем половина Вейска. Но Полина понятия не имела, кто жил с ней даже на одной лестничной площадке, что уж говорить о целом доме.
В этом были свои плюсы. Никто не интересовался, куда пропала Полина так надолго. Никому не было дела, почему за неё приходил платить незнакомый мужчина. Если кого-то и заинтересовала служба клининга, приглашённая в оставшуюся без хозяйки квартиру, то он не подал виду. И ни один человек не спросил у Полины про её отёкшее лицо с желтовато-зелёными следами побоев.
Да, в этом смысле в столице ей было хорошо. Но Полина не могла отделаться от мысли, что никому не было бы никакого дела, если бы её убивали прямо в подъезде. Нет, если бы она сумела закричать, наверное, кто-то бы нервно прислушался. Второй крик, вероятно, заставил самого чувствительного из соседей позвонить в полицию. Только вот у Полины его не было, этого крика. Ни первого, ни второго.
В Вейске все были как на ладони. Полина чувствовала эти взгляды своей ставшей слишком чувствительной к ним кожей. Они не были злыми или опасными, нет. Любопытными, порой недовольными, даже злорадными, но неопасными. И они были повсюду. А в своём маленьком районе, едва все узнали, что они не просто очередные съёмщики, а новые хозяева квартиры, они познакомились со всеми. Точнее, Влад познакомился. Полина все эти месяцы как могла избегала соседей.
Всю вытащенную из Влада подноготную Мария Николаевна, кто же ещё, сразу разнесла по двору. И теперь Полину то и дело останавливали на улице или у подъезда соседи и пытались поговорить. За пределами двора Полина каждый раз пугалась таких встреч, хотя давно уже запомнила всех соседей. Они много времени проводили во дворе, а из окон квартиры Полины и Влада были прекрасно видны и площадка, и место для шашлыков.
К счастью, без Влада Полина не выходила на улицу. Совсем. Продукты, хоть какие-то, дома были всегда, и, даже задержись Влад на работе, Полине не пришлось бы голодать или выходить в магазин самой. Впрочем, Влад никогда не задерживался.
Полина смутно разбиралась в том, чем он занят. Кажется, он работал в автосервисе и занимался шиномонтажом. Или там что-то другое делали с автомобилями? Автомобили вызывали у Полины неприязнь, поэтому всё, что с ними было связано, она старалась прогнать прочь из памяти. Она только помнила, что в Москве у него была какая-то должность в фирме. Что-то определённо серьёзнее шиномонтажа.
Полина со страхом ждала, когда Влад начнёт её упрекать за ставшую ниже зарплату. А вдруг и вовсе начнёт приходить позже и дышать на неё сивушными парами? Почему-то этого Полина боялась особенно сильно, хотя повода и не было. Такой вот беспочвенный страх. Ведь в её семье никто
