Взгляд хищника - Оксана Олеговна Заугольная

– Ещё и гадости были? – приподнял брови Лев Натанович, но Полина только досадливо отмахнулась: про гадости потом! – И ощущение, что за мной следят. Может, и впрямь кто-то следил, но не этот. И с целями другими. Напугать. Или посмеяться. Мало ли идиотов, которые прочитают про жертв и хотят их довести до истерики?

– Понятия не имею. – Психотерапевт развёл руками. – Надеюсь, что немного. Не обращался к исследованиям по этому вопросу.

– Видимо, не ваша сфера профессиональных интересов, – великодушно предположила Полина, вспомнив про записи на сайте об Л. Н. Жуке. – А вот другие люди с этим работали. И мы вычитали, что тот, кто стал жертвой… насилия. Или буллинга… Или избиений… Он выглядит немного иначе для потенциальных хищников, понимаете? Мы словно пахнем для них страхом. Мы с вами не хищники и не чуем это, а вот они слышат и чуют.

Полина прекрасно помнила, как Влад притащил несколько книг. Одна была про белых ворон, другая про выживших жертв маньяков, третья про жертв семейного насилия. Ни одна из этих книг её не порадовала. Конечно, были женщины, а чаще всего жертвами оказывались они, которые сумели вырваться из круга насилия. Но их было мало, и Полина так и не сумела понять, что для этого нужно сделать. Как спасти себя?

– Я хочу вернуть свою жизнь, – тихо произнесла она то, что Лев Натанович советовал говорить себе как можно чаще. – Я не была раньше жертвой. Никогда до этого я ею не была, у меня не должно быть этого особого запаха, понимаете?!

Последнее она выкрикнула и испуганно сжалась, словно врач мог её выругать за это.

– Я услышал вас, – наконец после долгого молчания произнёс Лев Натанович. – Случайность могла и впрямь слепо ударить по вам, а потом мнительность перерасти в нечто большее. Так, скорее всего, и было. И все же, Полина Андреевна.

Полина прикрыла глаза, уже понимая, что услышит.

– Нам нужно убедиться, что нет ни единого шанса для вашей правоты. И вас не преследует тот же человек. – Психотерапевт виновато развёл руками. – Если вы в реальной опасности, мы должны в этом разобраться.

– Я понимаю, – тихо ответила Полина. – Я постараюсь вспомнить всё, что может быть полезно.

Память гостеприимно распахнула объятия, и Полина нырнула в неё, снова оказываясь в подъезде. Здесь, в Вейске, было неожиданно чисто и очень аккуратно. И горели лампочки. Полина была уверена, что у них за этим следила вездесущая Мария Николаевна. Она отваживала пьянчуг и хулиганистых мальчишек, которые могли лампочку выкрутить или разбить просто забавы ради. В общем, тут не пахло кошачьей ссаниной, было светло и чисто.

А вот в их московском доме было иначе. Слишком много людей, разных и незнакомых друг с другом. Кто-то вынесет в коридор пакет с мусором, кто-то запустит бомжа, кто-то курит на площадке и оставляет окурки. Конечно, два раза в неделю приходила молчаливая суровая женщина и проходилась грязной тряпкой с девятого до первого, но помогало это мало. И лампочки – с ними постоянно что-то приключалось.

Впрочем, у них было нечто лучше – на двери в подъезд висела камера, и получить доступ к записям мог любой проживающий в доме. Да, Полине пришлось напрячь хозяйку квартиры, но это ей нравилось больше, чем обращаться в полицию.

Все началось с надписей на стенах. Они были разные и, как казалось Полине, не имели никакого отношения к ней. Убийца. Тварь. Шлюха. Ничего из этого Полина не могла приписать к себе, даже если бы очень постаралась. Только вот написанное тем же почерком «Полина. Полина. Полина. Полина» не давало шансов подумать иначе. Может, в доме были и другие Полины, но в это поверить уже совсем не получалось.

– Я пыталась смыть это, но краска… Она просто не поддавалась, стираясь вместе с покрытием стен. – Полина жалобно посмотрела на Льва Натановича, словно рассчитывала на его помощь.

– Вы не вызывали полицию? – Лев Натанович не столько спрашивал, сколько утверждал, и Полина кивнула. Всё так. Не вызывали. Да и зачем? Чтобы следователь снова смотрел на неё с плохо скрываемым раздражением? Чтобы снова ничего не нашёл?

– Мне нужны были хоть какие-то улики, – тихо пояснила она. – Для меня было совершенно ясно, что это не совпадение. Но для других? Даже Влад согласился, что это не просто какой-то хулиган, когда надписи появились второй раз.

Полина вспомнила, как просматривала записи с камеры несколько раз. Сначала одна, а потом с ответственной за подъезд. Да она понятия не имела, что у них имеется такая должность! Низенькая старушка, имя которой исторглось из памяти Полины, едва она уехала из Москвы, была вся какая-то остренькая, точно лисичка. С рыжеватыми, гладко зачёсанными волосами, остреньким носом и неожиданно хорошим для её возраста зрением. Одевалась она аккуратно и совсем не бедно. Полина, уже приготовившаяся к чувству жалости, с облегчением вздохнула. Старушка тоже жалеть её не собиралась, и это было хорошо.

– Дурачок какой-то, – присев на краешек стула перед экраном, бормотала она. – Начитался новостей про девочку избитую, отыскал наш дом и давай стены портить. Я б его, ух!

«Ух» она не смогла бы даже мышку, да и жила на девятом этаже, но польза от неё имелась. В отличие от Полины она знала всех в подъезде.

– Это наш, из сорок пятой квартиры, – тыкала она пальцем в экран. – Вон какой букет тащит. Опять Ритке своей изменил и вину заглаживает.

– И это наша, из тридцать девятой, все похудеть мечтает, бедная. То бегает по утрам, то торт тащит, завернёт его в пакет, будто кому-то интересно! И будто кто-то не знает!

Полина не знала, но и интересно ей не было.

– Мужик твой, – кивала снова старшая по подъезду. – Каждый день ходит, ты у Тамары спросить не забудь, когда ему ключи делать будешь. Чтоб порядок был!

Полина покраснела от досады. Но не от намёка старушки, что ей до неё и её внимательности к чужим делам! Только вот в дни, когда появлялись надписи, проходило много людей. И никого чужого. Не писала же это уборщица!

В общем, обращаться с этим к следователю Полина не решилась, и Влад, послушав про её поиски, полностью это одобрил.

– Да, одни надписи ещё ничего не значат, – согласился Лев Натанович, но между бровей его пролегла задумчивая вертикальная складка.

– Потом были звонки. – Полина наморщила лоб, пытаясь сообразить, что было раньше – звонки или сообщение в соцсети? – И мне прислали фото… того места, где всё произошло. Но не прямо его, а словно с того