Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян
– Араи, да уймись ты! – крикнул кто-то из сидевших в ресторане. – Достала уже!
– Пошел в жопу, Такахаси! Твоя сестра трахалась с американцем, а?! Что из этого вышло, давай, расскажи всем! – Кими резко повернулась, чуть не упав со своего высокого стула, и Александр и Такизава одновременно придержали ее за плечи. – Она теперь в Нагоя, показывает сиськи за деньги неудачникам вроде тебя и туристам, у которых стоит на таких соплячек! А?! Что, не так обстоят дела?! Давай, скажи, что не так!
Такахаси – тот самый рыбак, который пару дней назад рассказывал, как его отец поймал огромного тунца, спорить не стал: вместо этого он низко наклонил голову, запустил пальцы обеих рук в волосы и сильно их сжал. Александру стало его жаль. Посетители делали вид, будто ничего не произошло, только китайцы в цветастых дождевиках бросали в сторону Кими и Такахаси любопытные взгляды и о чем-то переговаривались. Кими, похоже, поняла, что перегнула палку.
– Ладно, Такахаси-кун, не огорчайся так, – примирительно сказала она. – Это не ее вина, что она стала проституткой, в конце концов, она же им только сиськи показывает, ничего больше.
Такахаси издал сдавленный стон и еще крепче вцепился в свои волосы.
– Не нужно, Араи-сан, пожалуйста. – Такизава сказал это так тихо, что Александр едва его расслышал. – Пойдемте, вам лучше уйти отсюда.
– Там дождь, – хмуро ответила Кими, снова развернувшись к бару и взяв в руку свой виски хайбол. – Надеюсь, он смоет в море все ваши сраные базы.
Александр попросил у официантки бокал живого пива и хрустящую темпуру из мелких креветок и лука.
– Там могут попадаться шкурки, – предупредила официантка. – Их очень трудно чистить, такие они маленькие. – Она наклонилась к Александру и добавила полушепотом: – И у господина Фурукавы глаза теперь совсем не те, что в молодости.
– Я понял, – Александр кивнул, – это не страшно.
– Никуда он ее не увез, – пробормотала Кими, ни к кому конкретно не обращаясь. – Она работала в магазине дорожных сумок прямо на станции, в одной из башен-близнецов[179]. Этот дуралей, – не оборачиваясь, она махнула рукой в зал, – этот дуралей Такахаси очень радовался, что его сестренка работает в таком месте. Там он ее и подцепил, этот ее принц из Нью-Йорка. Врал, наверное, что из Нью-Йорка, небось из такой же дыры, почище нашей, а? У вас же тоже есть такие маленькие городки, о которых вы и сами знать не знаете, а, амэрика-дзин?
– Конечно, есть, – согласился Александр.
– Какое-нибудь сраное захолустье, на весь городишко – один кинотеатр и пара комбини. Тупая школьница. – Кими отпила из бокала и встряхнула головой. Александр заметил, что густой слой туши с ее ресниц и темных теней размазался, отчего глаза казались неестественно большими. – Я говорила этому идиоту Такахаси, что добром это не кончится, что в большом городе девчонка обязательно с кем-нибудь свяжется, а он мне не верил! Идиот! – на весь «Тако» выкрикнула Кими, так что один из посетителей, занятый огромным, еще шевелившимся на его тарелке лангустом, вздрогнул от неожиданности и уронил на пол палочки. – Мужика, чтобы он что-то понял, нужно взять за шиворот и ткнуть носом в дерьмо, как кошку или собаку! Японская девушка должна блюсти себя, слышишь, ты, идиот! Иначе она никому не будет нужна!
Такахаси поднял голову и устремил в спину Кими взгляд, полный ненависти.
– Блюсти себя, говоришь! Да вы с Момоэ еще в школе задирали юбки перед туристами, чтобы заработать на банку пива и пачку сушеных креветок! Что, ты думаешь, никто этого не знает? Слышь, хань[180], – он повернулся к китайцам, которые уже давно примолкли и только испуганно моргали. – Она может показать тебе задницу за пятьсот иен, а если у тебя есть тысяча, сделает и еще кое-что.
Один из китайцев в ответ растерянно улыбнулся и покачал головой.
– У тебя что, нет пятисот иен, придурок? Или ты не хочешь посмотреть на ее задницу? А?!
– Дуйбутьи[181], – пробормотал китаец.
– Что, не понимаешь по-японски? Или ты презираешь японских девушек, а, сволочь? – Такахаси привстал и сжал кулак, похоже найдя наконец на ком выместить свою обиду.
– Перестаньте, Такахаси-сан. – Кисё, собиравший в зале использованную посуду, подошел к рыбаку, поставил стопку тарелок на свободный стол и положил ему на плечо руку. – Сядьте.
Тот, как будто внезапно почувствовав сильную слабость, медленно опустился на свое место.
– Поцелуй тогда в задницу своего Мао Цзэдуна, китайская рожа, – буркнул Такахаси напоследок.
Китайцы на всякий случай синхронно кивнули и еще раз улыбнулись ему своими виноватыми улыбками. Кисё постоял еще мгновение рядом с Такахаси, затем забрал грязные тарелки и понес их на кухню. Александр заметил, что рыбак потирает плечо, морщась, как от боли.
– Эй, амэрика-дзин, – окликнула его Кими, все это время сидевшая лицом к бару, как будто происходившее за ее спиной ее совершенно не касалось, – мне скучно. Пойдем отсюда, а? Проводишь меня?
– Конечно, Араи-сан, – отозвался Александр, с облегчением отвернувшись от Такахаси. – Конечно, мы вас проводим.
Когда они вышли из «Тако», дождь лил сплошной стеной, и вода, не успевавшая уходить в канализационные люки, рекой текла по асфальту.
– Ничего себе! У вас в Москве бывает такая погода, Арэкусандору-сан? – с кислой миной поинтересовался Такизава.
Кими, едва стоявшая на ногах, обхватила его за плечи и не давала ему даже застегнуть пальто, его шарф размотался и теперь больше лез в лицо и мешал, нежели защищал от холода.
– Вы не подержите мой зонт, Арэкусандору-сан?
Александр взял зонт и попробовал раскрыть его над головой Такизавы, но ветер едва не вывернул зонт наизнанку, окатив финансового аналитика холодным ду– шем.
– Похоже, лучше не стоит… – Такизава попытался обнять Кими, но та оттолкнула его обеими руками, поскользнулась и шлепнулась на землю. – Ох, ну что же делать, Араи-сан, вы совсем пьяная, разве так можно? Вы не ушиблись?
– Да пошел ты! Разве приличные люди так обращаются с девушкой?! – Кими сидела на земле, не делая попыток встать и с вызовом глядя на Такизаву.
– Мы поможем вам подняться, Араи-сан.
Они вдвоем поставили Кими на ноги. На этот раз она повисла на шее у Александра: из-за того, что он был больше чем на голову выше Такизавы, со стороны они,
