Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян
– Эй, американец… амэрика-дзин… проснись, амэрика-дзин…
Александр со стоном сел: из-за проведенных на татами нескольких часов спина и руки казались деревянными и все тело ныло. Кими прижала палец к губам:
– Не разбуди своего друга, американец.
Тайфун на улице снова сменил гнев на милость, и слышно было только, как дождь ровно стучит по черепичной крыше рёкана и листьям бамбука в саду. Хотелось снова закрыть глаза и провалиться в сон как минимум до полудня. В слабом свете фонарей, лившемся из окон, Александр заметил, что Такизава свернулся калачиком возле котацу и крепко спал, натянув плед на голову.
– Где моя одежда, амэрика-дзин? Куда вы ее спрятали?
Он кивнул в угол комнаты, куда они вечером сложили мокрое белье Кими. Она отвернулась, все так же прижимая к груди одеяло, и, осторожно выпрямившись, ушла в угол одеваться. Свет выхватил из темноты ее обнаженные ноги и спину.
– Эй, не смей на меня пялиться, американец! – Зашипела из своего угла Кими, как будто прочитав его мысли. – А, ксо[193]! Вот же срань! Где у этого сраного лифчика застежка? Ты там так и будешь сидеть и пялиться или, может быть, подойдешь и поможешь мне?
Александр встал, прошел мимо спящего Такизавы и очутился в темноте рядом с девушкой. От ее тела исходило тепло и слабый пряный запах пота, показавшийся ему похожим на йодистый запах водорослей.
– Ну, так ты мне поможешь?
Он поднял руку, случайно коснулся ее груди, отчего Кими нетерпеливо дернулась, но на этот раз промолчала, нащупал шелковистую ткань лифчика и, повозившись немного, защелкнул на ее спине застежку.
– Ну наконец-то! – Кими наклонилась, толкнув его обнаженным бедром, и принялась натягивать юбку. – Все же влажное, ничего не высохло. Вы что, не могли догадаться разложить одежду на полу? Мужики ничего не соображают, потому-то вам и нужны женщины, без нас вы бы все перемерли в ваших офисах. Как можно было бросить кучей мокрую одежду?
– Мы же ее сложили…
– Они сложили! – Передразнила Кими. – Без женщин вы бы просто умерли с голоду или заросли бы черной плесенью! Все ваши глупые офисные костюмы съела бы плесень! Ну, что это? Даже трусы насквозь мокрые! И как мне в этом теперь идти?
– Я думал…
– Что ты думал? – Рассердилась Кими. – Вы небось хотели сделать со мной что-то дурное, а хватило только на то, чтобы стянуть с меня трусы и пялиться на меня голую! Нечего было так напиваться, приличные люди не пьют вечером в воскресенье. Ну что ты стоишь столбом, амэрика-дзин? Одевайся уже!
– Вы хотите уйти сейчас?
– Мне, в отличие от тебя, завтра на работу, – раздраженным шепотом отозвалась Кими. – Можешь проводить меня или сидеть тут до утра со своим приятелем, он во сне бормотал про какую-то красотку, которая ждет его в Нагоя, – может, если хорошо попросишь, он и тебя с ней познакомит.
– Это, наверное, его девушка, Каваками Ёрико.
– Аа, вот как… – Кими тут же стало любопытно. – Она что, правда такая красивая?
Александр кивнул:
– Да, очень красивая.
Кими тут же презрительно покривила губы.
– Ты будешь одеваться или нет?
Он покорно натянул брюки и рубашку – вещи действительно не просохли и неприятно холодили кожу. Пока он одевался, Кими возилась в ванной: оттуда послышался тихий плеск воды, лившейся из крана, – видимо, девушка подставила под нее ладонь, чтобы вода стекала по стенке раковины. Такизава застонал и пошевелился во сне – как будто услышав это, Кими выключила воду и высунулась в комнату:
– Ну что, справился? Пойдем уже…
У стойки ресепшна они взяли большой прозрачный зонт. Сонная, чуть полноватая девушка в небрежно запахнутой синей юкате[194] с изображениями осьминогов и рыб-фугу пробормотала «кёцкете»[195] и проводила их удивленным взглядом. Краем глаза Александр заметил на стойке японско-английский разговорник, поверх которого лежал потрепанный томик «Шальных девчонок»[196].
На улице немного потеплело и пахло морем, прелой листвой и осенью. Александр раскрыл зонт над головой Кими.
– А ты заботливый, американец, – Кими улыбнулась ему, потом отвернулась и решительно зашагала по улице в сторону района Хигасигава. – У тебя, наверное, в Америке есть девушка? Или, может быть, даже не одна?
Александр промолчал.
– Значит, есть, – по-своему интерпретировала его молчание Кими. – А вот у меня нет парня. Ты, наверное, думаешь, что я дурная женщина и ко всем подряд пристаю, да? Зря я обидела вчера этого дурака Такахаси, не стоило мне так напиваться, он ведь не виноват, что с его сестрой так вышло. Она, вообще-то, неплохая девчонка, просто уехать отсюда очень хотела, вот и связалась с этим американцем. Всем говорила, что он увезет ее в Америку и она там станет знаменитой актрисой или телеведущей, американцы ведь любят девушек с азиатской внешностью, а каждые выходные она будет ходить в KFC и заказывать там острые куриные крылышки с картофелем фри, так ее достали здесь рыбы и моллюски. Ну а потом он уехал и думать о ней забыл, даже не написал ей ни разу, она и потащилась с горя в Нагоя становиться актрисой, но кому она там нужна, для японцев ведь нет ничего особенного в девушках с азиатской внешностью. – Кими коротко и невесело рассмеялась. – А я когда выпью, становлюсь сама не своя. Ну что, считаешь, я плохая?
– Совсем нет, Араи-сан. Я думаю, вы хорошая девушка.
– Говоришь прямо как твой дружок Камата! «Я думаю, вы хорошая девушка, Араи-сан, вот вам безалкогольное пиво за счет заведения». – Она помолчала немного. – А ты знаешь, над чьей могилой он тогда плакал на кладбище? Я ведь специально год посмотрела, это был год великого землетрясения в Канто[197], там похоронена целая семья: муж, жена и две их маленькие дочурки, одна даже в школу еще не пошла. Они все пытались укрыться в святилище Хатимана, но не успели до него добежать – на них обрушились каменные тории, а потом одна за другой пришли две волны цунами, и там была такая гора мусора, что ее разбирали несколько недель. Но, думаю, их все равно убило на месте.
– Какая ужасная история…
– Ясуда-сан из библиотеки помогла мне ее найти, она очень удивилась, что я интересуюсь такими вещами, я ведь легкомысленная. Наш маленький остров хранит много ужасных историй, амэрика-дзин-сан.
– Думаете, Камата-сан интересуется подобным?
– Он же твой друг, тебе лучше знать, чем он интересуется, разве
