Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян

– Ну я не знаю… – Александр подумал немного. – Может быть, он все-таки писатель? Собирает материал для книги, а сам делает вид, что не при делах.

– Ага, прямо как Каору Китамура или Юкито Аяцудзи![198] – Кими рассмеялась. – Уж конечно!

Они свернули на узкую, крытую пластиковым навесом улочку. Кими шла рядом, обхватив себя руками за плечи и низко опустив голову. Ее каблуки негромко стучали по асфальту.

– Как раз после великого землетрясения в Канто у нас в святилище появилась статуя Хатимана, которого все называют Хатиман-рыбак, потому что он держит в руке большого тунца. Говорят, от его родного храма тогда ничего не осталось: опоры и стены рухнули, а вода унесла все обломки и священные предметы, даже фигурки комаину, которые стояли у входа, потом так и не нашли, а Хатиман-рыбак остался невредимым, ни одного скола на нем не было, – наверное, тот чиновник, который согласился его отдать, был не очень-то суеверным.

– А вы сами в это верите, Араи-сан?

– А? – Она остановилась, прислонилась спиной к стене дома и запрокинула голову. Ее лоб и щеки искрились мелкими капельками влаги. – Во что именно?

– Что, если бы эти люди добежали до статуи Хатимана-рыбака, то есть если бы он был там, они бы остались живы? Верите в это?

Кими пожала плечами:

– Когда я была маленькая, я очень боялась тайфунов – мне все казалось, что сильный ливень может смыть меня и унести в море, как какую-нибудь веточку или сухой лист. Мама рассказывала, что один раз вечером я не вернулась домой из школы, и она искала меня по всему острову. – Голос Кими стал тише, и Александр наклонился к ней, чтобы расслышать слова, смешивавшиеся с шорохом дождя по навесу. – Она нашла меня возле статуи Хатимана, от усталости я уснула прямо у его ног, положив голову на чашу для пожертвований. Мама говорила, Хатиман-сама снял с головы свою треугольную каменную шляпу и держал ее надо мной, как зонт. – Она взяла Александра за руку, которой он держал над головой зонт. – А ты в это веришь, амэрика-дзин-сан?

– Я даже не знаю…

От Кими пахло морем – или, может быть, просто сильный ветер накануне унес вонь гниющих водорослей, моллюсков и рыбы, оставив в воздухе только свежий запах морской воды.

– Про этого Хатимана рассказывают много историй, – сказала Кими. – Будто бы он приводит домой потерявшихся детей и спасает рыбаков, которые заблудились в море: появляется перед их лодками, держа в руке вместо рыбы керосиновый фонарь, раскачивающийся от ветра. – Она покачала головой из стороны в сторону, и ее распущенные, еще не просохшие с вечера волосы тоже качнулись в воздухе. – Вот только мужа Мацуи-сан он почему-то тогда не спас.

– Давно это было?

– Давно…

Плащ девушки был распахнут, и Александр смотрел, как ее маленькая грудь поднимается и опускается под влажной тканью блузки. Она дышала глубоко, как будто недолгая ходьба ее утомила.

– Лет пять или шесть назад, мы с Момоэ тогда еще совсем девчонками были: помню, на похоронах она показывала мне записки, которыми под прилавком обменивалась со своим парнем, пока хозяйка магазина не видела, и мы хихикали, когда урну с прахом опускали в могилу. До сих пор стыдно смотреть в глаза Мацуи-сан – она так плакала на похоронах своего Рику, да и сейчас, стоит ей о нем вспомнить, глаза у нее сразу на мокром месте. Послезавтра, кстати, должна быть годовщина: Мацуи-сана в среду похоронили, об этом потом много было разговоров – рыбака, утонувшего в море, похоронили в день воды[199]. Слушай, амэрика-дзин-сан, – Кими слегка сжала пальцы у него на запястье, – считается, что в дни от своей смерти до похорон покойник может вернуться на землю в виде призрака и наказать того, кто нанес ему обиду. Ты не боишься?

– О чем это вы, Араи-сан?

– А ты сам не знаешь… – Она потянула его к себе, так что их лица теперь почти соприкасались. – Не знаешь, американец?

Ее огромные, широко распахнутые глаза были так близко, что ему стало немного страшно. Он попытался отстраниться, но Кими крепко обняла его за плечи и не отпускала.

– Мацуи-сан был хорошим человеком. Не слишком разговорчивым, но ведь от мужчины и не требуется, чтобы он болтал с утра до вечера, главное, чтобы работал и приносил в семью заработанное, верно? Возвращаясь из рейса, Мацуи-сан всегда дарил детям красивые ракушки и разную морскую мелочь, попадавшуюся в сеть и не годную на продажу, а друзьям мог продать за бесценок какую-нибудь хорошую рыбину или лангуста. Мать часто брала у него окуня и хираме – пока у нее были в порядке зубы, она очень любила хираме, жаренного до хруста, и темпуру из мелких креветок с луком. Мне он однажды подарил большого морского конька – высушил его и покрыл разноцветным лаком, так что конек выглядел как настоящий китайский дракон. – Кими вздохнула, прижавшись к Александру грудью. – Он мне тогда так и сказал: характер у тебя, Кими-тян, как у маленького дракона, вот тебе маленький дружок-дракон[200]. У меня до сих пор этот морской конек лежит в ящике стола со всякими безделушками, у него отломился плавник и кусочек хвоста, но мне все равно жалко его выбрасывать – какая-никакая, а все-таки память.

– Араи-сан…

– А ты спишь с его женой, американец. – Она провела пальцами по его волосам. – Разве это хороший поступок?

– Я русский, Араи-сан…

Кими поцеловала его. Ее дыхание пахло мятой гостиничной зубной пасты, а на губах ощущался пряный солоноватый привкус.

– Забери меня с собой, Арэкусандору-сан, забери меня отсюда, я моложе и красивее Мацуи-сан, зачем она тебе? Она любит только своего мертвого Рику. – Ее руки скользнули по его спине, и он вздрогнул от неприятного ощущения холодной ткани рубашки. – Я люблю тебя.

– Я думал, вам нравится Камата-сан…

Обнимавшие его руки вдруг исчезли, и Кими резко отшатнулась, едва не ударившись головой о стену дома. Ее лицо походило теперь на разгневанную маску мстительного духа. В следующую секунду она залепила Александру звонкую пощечину.

– Сволочь! Хочешь сказать, что я какая-то шлюха?!

– Я не имел в виду ничего плохого, Араи-сан, вы не так меня поняли. – Он поднял свободную руку, чтобы закрыться, но Кими, видимо, решила, что он собирается ударить ее в ответ, взвизгнула и хлестнула его ладонью по лицу еще раз – щеку Александру как будто обожгло кипятком. – Араи-сан, я не хотел вас обидеть!

– Катись к черту! Без тебя найду дорогу! – продолжала кричать Кими. – Называй шлюхами девчонок в своей Америке! – Она