Вианн - Джоанн Харрис
Ветер усиливается. Он словно напевает колыбельную. Остатки ароматного дыма стелются над кругом, и я вижу отражения города. Мост над лентой реки; несколько лодок, у одной из трубы поднимается струйка дыма, у другой на носу натянута веревка, на которой сушится белье. Вдоль воды растут деревья, вдалеке виднеется церковный шпиль, воздух пахнет костром, пончиками и сахарной ватой. Из дыма доносится музыка: дребезжание карусели вперемешку с перезвоном колоколов, и я думаю: наверное, это Вианн.
Эвкалиптовый дым рассеялся, оставив после себя блеклый, больничный запах. Мои движения нарушили контур круга. Две свечи погасли; из открытой двери тянет сквозняком.
Я подняла взгляд и поежилась от внезапного холода. Стефан стоял в дверном проеме. В мерцании свечей его лицо было желтым, как хеллоуинская тыква.
– Извини, что побеспокоил, – сказал он. – Я искал Помпонетт.
Я убрала карты в шкатулку и поднялась с пола. Это становится все сложнее, моя беременность начинает сказываться. Внезапно я осознала, что стою босиком, одетая лишь в ночную сорочку. Я сдернула одно из одеял с кровати и замоталась в него. Помпонетт не было ни на коврике, ни на ее обычном месте под кроватью.
– Наверное, пошла прогуляться, – предположила я. – Вот увидишь, к утру она вернется.
Стефан немного помялся.
– Можно я немного посижу у тебя? Я плохо сплю в последнее время.
– Конечно.
Я протянула ему второе одеяло.
– Приготовить тебе шоколад? Мне помогает, если не спится.
Он горько улыбнулся беззубым ртом.
– Тебя послушать, так шоколад помогает от всего.
– Нет, но он горячий, а ночь холодная.
– Ладно. Сдаюсь.
Я надела тапочки и отправилась на кухню готовить шоколад. Семидесятипроцентный кувертюр с цельным молоком, сахаром, тертым мускатным орехом, семенами ванили и надрезанным – чтобы передать свой жар молоку – стручком чили сорта «птичий глаз». Настаивать минуту-другую. Пить из чашки с цветочным рисунком. Смотреть, как вьется струйка пара в отблесках свечей, как лицо Стефана становится безмятежным, а морщинки вокруг рта понемногу разглаживаются. Слушать, как ветер причитает за окном, словно голос моей матери.
Виан. Опомнись, Виан.
Но новый голос во мне звучит громче. Наверное, это голос Вианн, которая целую вечность ждала за кулисами, Вианн, которая выбирает собственный путь и берет судьбу в свои руки. И голос этой Вианн зовет: иди ко мне.
Иди ко мне. Дай мне силу.
5
1 ноября 1993 года
День Всех Святых, и колокола Bonne Mère радостно звонят в честь праздника. С северо-востока дует холодный ветер, обещая принести снег из степей, и люди, которые редко ходят на мессу, нарядились в свои лучшие зимние одежды. Множество туристов, нейлоновые рюкзаки и камеры мелькают среди меховых воротников и кашемировых шарфов. Осеннее солнце сегодня не греет; Дева и ее младенец сияют над городом в блеске золота.
На ступенях Холма Стефан раздает листовки с рекламой магазина, а я – образцы шоколада, темного, молочного и белого (который, строго говоря, не шоколад, а какао-масло с сахаром), и мы рассказываем людям о нашем торжественном открытии. Мое последнее творение стоит на столике с подарочными саше: фигурка Доброй Матери из семидесятипроцентного кувертюра с сыном на руках. Тонкие детали лика и венца подчеркнуты более светлым оттенком. Я еще только учусь делать формы, но результат мне нравится. Ги отметил, что у меня легкая рука и я без труда переняла его технику и внесла в нее что-то свое.
– Эта фигурка не продается, – повторяю я, раздавая образцы. – Но когда мы откроемся, вы сможете купить такие же фигурки и множество рождественских сладостей. Приходите к нам четвертого декабря на торжественное открытие с бесплатными подарками и сюрпризами!
Сегодня мы раздали две сотни листовок и все мои образцы.
– Если хотя бы десятая часть этих людей придет, дело пойдет на лад, – сказал Ги за ужином.
На ужин Махмед приготовил сытный бирьяни, бархатистый от шафрана и куркумы, с хрустящим нутом, свежим лимонным соком и чечевицей с тмином и кардамоном. Махмед готовит ярко и сочно, несмотря на свою сдержанность и замкнутость. Сегодня он особенно холоден на фоне оптимизма Ги.
– Вряд ли хоть кто-то из них придет. В основном это были туристы. Они уедут задолго до открытия. Раздавать бесплатные образцы – это одно, а заставить людей раскошелиться – совсем другое.
– Но он прав, Махмед, – сказал Стефан. – Туристы приезжают и уезжают, и магазины для туристов открываются и закрываются вместе с ними. Нужно прочно закрепиться в сообществе. Сплотить людей. Стать чем-то вроде библиотеки, любимого бистро или местной пекарни…
Я вновь подумала о чечевичном фургоне, расписанном розовыми и оранжевыми цветами. Прошлой ночью я увидела его в дыму; и с тех пор, как я покинула Тулузу, он не шел у меня из головы. Нести в мир добро не так уж и просто. Иногда мир не хочет слушать. Иногда нужно громче кричать.
– А если… нам завести фургон, – медленно произнесла я.
– У нас есть фургон, – сказал Махмед.
– Я имею в виду, такой фургон, как чечевичный в Тулузе.
Я посмотрела на Ги. Он улыбался.
– Мы можем выезжать на нем раз в неделю. Подавать горячий шоколад.
Махмед насторожился.
– Зачем?
Я рассказала ему о чечевичном фургоне, Абани и Бале.
– То есть это будет бесплатный шоколад?
Я кивнула.
Махмед поджал губы.
– Послушай. Я понимаю, что ты хочешь заслужить хорошее отношение. Но одно дело раздавать образцы людям, которые могут зайти и что-нибудь купить, и совсем другое – угощать горячим шоколадом бездомных без гроша за душой.
– Может, в этом и суть, – сказал Ги.
Махмед начал злиться. Его угрюмые зеленые цвета вспыхнули яростным оранжевым.
– Ты вообще меня слушаешь? Все, что ты раздаешь, стоит денег, которых у нас нет. Какао-бобы с этичных плантаций в десять раз дороже обычных. Рекламные брошюры. Смесители. А еще сам магазин – конечно, это дыра, но стоит он будь здоров, – плюс электричество и коммунальные услуги. И не забудь про затраты времени и труда и расходы на жизнь.
– Деньги не главное, – возразил Ги.
– Скажи это нашим кредиторам.
– Просто поверь. Магия не подчиняется правилам.
Махмед вздохнул.
– Нет. Это ты не подчиняешься правилам. Ты не знаешь, что такое нищета. У тебя всегда был выбор. Но для некоторых из нас это роскошь. Некоторым из нас приходится быть практичными, сводить баланс и покупать продукты. Некоторые из нас не могут себе позволить строить воздушные замки, верить в магию и тащить
