Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян
– Вообще-то, Синадзугава-сан, вы сами виноваты, – заметил Курода.
– Мм? – Шоколадное парфе, похоже, несколько примирило господина Синадзугаву с положением дел в современной литературе.
– Не стоило называть свое первое произведение «Тоси дэнсэцу»[284].
– Тебе прекрасно известно, что это была шутка, – проворчал писатель, – пародия на все эти мистические романы, которые лежат в каждом книжном на лучших местах, так что даже если ты пришел за поваренной книгой, то в конце концов уйдешь с двумя-тремя увесистыми томами очередных возмутительных бестселлеров.
– Возмутительных бестселлеров? – улыбнулся Ку– рода.
– Вот именно. Такое ощущение, будто современным писателям больше заняться нечем, кроме как пугать детей историями про Кутисакэ-онну или хитори-какурэнбо[285].
– У вас ведь нет детей, Синадзугава-сан.
– Если бы у меня были дети, я бы запретил им читать все это, – отрезал господин Синадзугава и отправил в рот очередную ложку десерта.
За окном кафе лил дождь и спешили по своим делам люди с зонтами, но внутри было тихо, словно этого местечка не касалась суета внешнего мира. Хозяин решил оформить свое заведение во французском стиле и назвал его Au Pont Rouge – «У красного моста», хотя никакого моста поблизости не было, к тому же мало кто из посетителей (за исключением господина Синадзугавы, разумеется) смог бы прочитать это название без ошибок. Впрочем, в обычное время сюда мало кто заходил: вокруг было множество более дешевых кафе и ресторанчиков быстрого питания, где можно было перекусить в обеденный перерыв, так что Au Pont Rouge пользовался успехом у эстетов, предпочитавших неторопливую беседу беспокойной погоне за рабочим временем. В холодные дни, такие, как этот, в глубине зала уютно потрескивал настоящий камин (на табличке, стоявшей на нем среди заботливо протертых от пыли европейских безделушек, было написано, что камин привезен из Франции в начале 1900-х годов). Господин Синадзугава был хорошо знаком с хозяином и даже сделал его прототипом одного из персонажей в своих книгах, которые, к его досаде, ежегодно пополняли списки «возмутительных бестселлеров» токийских книжных магазинов.
– У тебя что-то случилось, Кидзё-кун? – наконец поинтересовался Синадзугава-сан и прежде, чем Курода открыл рот и начал что-нибудь говорить, предостерегающе поднял вверх длинную ложку для парфе. – Только давай без этого твоего вранья, я сегодня с утра уже читал новости в газетах.
– Просто работа, господин Синадзугава. – Курода сам удивился тому, как сухо это прозвучало.
– Вот как… – Писатель, похоже, пропустил его бестактность мимо ушей. – Ты надолго в Токио?
– Нет, через четыре дня я должен ехать на Химакадзиму.
– Аа, это маленький рыбацкий остров в префектуре Айти, насколько я помню, неподалеку от Минамитита?
– Вы там бывали, Синадзугава-сан? – удивился Курода.
– Всего один раз, – махнул рукой писатель. – У меня были кое-какие дела в Нагоя, и устроители тамошнего мероприятия не придумали ничего лучше, как в свободное время отправиться на Химакадзиму. В тот день тоже была очень холодная и дождливая погода, – он поежился, как будто ощутив порыв осеннего ветра, – так что острова я, по правде, и не увидел, и мы весь вечер просидели в ресторанчике неподалеку от Западного порта. Раз уж ты туда направляешься, должен сказать тебе, что это замечательное место, хотя там не подают десертов. Впрочем, у них прекрасный латте.
– Соо нан дэс нэ…
– Можно заказать с разными посыпками, – с энтузиазмом добавил господин Синадзугава.
– Думаю, я последую вашему совету, сэнсэй[286]. – Курода заставил себя улыбнуться.
Писатель немного помолчал, откинувшись в мягком кресле и внимательно глядя на своего собеседника из-под полуприкрытых век.
– Раз уж ты у нас так надолго, можно вместе сходить куда-нибудь, если, конечно, у тебя не найдется более подходящих собеседников, чем зануда вроде меня.
– Я был уверен, что вы очень заняты, – искренне удивился Курода.
– Не беспокойся, для тебя я всегда найду время.
Несколько дней в Токио – что может быть лучше? Можно будет прогуляться по шумной Акихабаре: Курода любил ее суету, маленькие и большие магазины со всякой всячиной и многочисленные кофейни – в некоторых из-за большого потока клиентов нужно было платить вперед; или съездить на Гиндзу и пройтись мимо витрин дорогих магазинов, больше похожих на музейную выставку, а можно поехать к статуе Хатико на станции Сибуя, где встречаются влюбленные парочки, или отправиться в деловой район Тамати, где среди стеклянных небоскребов почти невозможно встретить приезжих, прокатиться по Радужному мосту на монорельсе, а лучше подняться на него и пройтись пешком, – господин Синадзугава, конечно, несмотря на все свои уверения, откажется составить ему компанию, особенно в такую погоду. Скорее всего, его друг вообще в последний момент найдет какой-нибудь благовидный предлог, чтобы остаться дома. Как будто в ответ на его мысли, дождь за окном зарядил еще сильнее: девушка в ярком плаще, без зонта перебегавшая дорогу, прикрыла голову пластиковой папкой с документами и засмеялась. Курода, сидевший до этого с прямой спиной, как на совещании, тоже откинулся в кресле и взглянул на текстильные обои цвета кофе с молоком с экзотическим европейским узором. Может быть, самым лучшим решением было бы напроситься к господину Синадзугаве в гости или назначить еще пару встреч «У красного моста».
– Господин Синадзугава, у меня есть к вам одна небольшая просьба.
– Конечно, Кидзё-кун. – Он сделал глоток кофе, поморщился и с тоской посмотрел на сахарницу. – Сделаю все, что в силах такого дряхлого старика, как я.
– Через пару месяцев я вернусь в Токио. – Курода поклонился. – Я бы хотел оставить вам одну старую кошку, она мне очень дорога. – Он согнулся еще ниже, едва не задев носом свою кофейную чашку. – Обещаю, она не доставит вам много хлопот.
– Что?! – Опешил господин Синадзугава. – Это неслыханно!
– Это очень старое животное, – повторил Курода. – К тому же она совершенно слепа на оба глаза. Я уверен, что она не будет портить ваши книги, сэнсэй. Её зовут Му, и это очень воспитанная кошка, полная достоинства, ведь всю свою жизнь она провела в одном знаменитом храме.
– Ну, знаешь… – пробормотал писатель. – Я ожидал от тебя чего угодно, но не чего-то подобного.
– Вы сможете брать ее с собой на интервью и на встречи с читателями, – добавил Курода. – Ведь я предлагаю вам не милого игривого котенка, а старую слепую кошку весьма дурной наружности, но, уверяю вас, это ни в коей мере не отвечает ее
