Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян

в сторону, как будто тот весил не больше обыкновенной дощечки. Он позвал на помощь людей из города, а прощаясь с плотником, посоветовал тому найти менее опасную работу. Но плотник не последовал его совету, потому что он был умелым мастером и всем сердцем любил свое дело. Спустя какое-то время его руку затянуло в деревообрабатывающий станок, и так вышло, что никого поблизости не оказалось, так что бедный плотник провел многие часы, истекая кровью. Наконец свет стал меркнуть в его глазах, и снова перед ним явился бог смерти, который должен был забрать его душу в потусторонний мир, но плотник снова собрался с силами и взмолился о помощи. И снова бог смерти пожалел его: легко, будто это была ореховая скорлупка, он сломал станок, зажавший плотнику руку, и помог ему добраться до больницы. И опять, прощаясь, он посоветовал плотнику заняться каким-нибудь другим делом, но тот не внял его совету. В третий раз вышло так, что плотник работал на стройке в дождливую погоду, поскользнулся на перекрытиях и упал на землю, но и в третий раз бог смерти пожалел его и не забрал в иной мир. После этого смерть как будто позабыла о плотнике, но спустя несколько лет он, выпив с друзьями в идзакая[288], ввязался в драку и получил удар ножом прямо в сердце. Умирая, он увидел перед собой бога смерти и спросил его, не может ли он спасти его и на этот раз, но тот лишь грустно покачал головой и ответил: «Ведь я столько раз говорил тебе, что ты должен изменить свою судьбу, и теперь, хотя мне совсем не хочется этого делать, я должен забрать тебя из мира живых».

Александр смотрел на спокойное лицо Кисё, не находясь что на это ответить. В голове у него теснились разные вопросы, но его рейс уже был объявлен, и нужно было двигаться к стойке регистрации. Кисё поднялся со своего места.

– Хорошей вам дороги, Арэкусандору-сан. – Он поклонился. – Несмотря ни на что, я рад, что мы встретились. О ки о цукэтэ кудасай[289].

Александр поклонился в ответ и протянул было руку для пожатия, но Кисё уже отвернулся, быстрым шагом пересек зал ожидания и спустя несколько мгновений растворился в большой очереди китайцев, выстроившихся у одной из дальних стоек.

Спустя чуть больше часа самолет Japan Airlines поднялся в воздух, и Александр, прижавшись лбом к прохладному стеклу иллюминатора, смотрел, как стремительно удаляются аккуратные постройки, расчерченные сеткой оросительных каналов поля, полосы железных дорог и автострады Нариты. Вскоре они исчезли за плотной пеленой дождевых облаков.

Магазин кимоно «Такаги-я»

「高木屋」という着物屋

Рассказ

Воланчик с едва различимым стуком ударился в бадминтонную ракетку, упруго отскочил от сетки и, возвращаясь обратно, описал в воздухе длинную дугу.

– У тебя здорово получается, сестренка! Гамбаттэ! – подбодрил симпатичную девушку в светлой юкате[290] с изображением крупных ярко-красных пионов высокий улыбчивый парень в кроссовках, светлых джинсах и темно-синем юникловском худи – сразу было ясно, что он приехал на денек из Гифу или Нагоя навестить родственников в маленьком городке.

На другой стороне улицы находился магазин тканей, кимоно и аксессуаров под названием «Такаги-я» – и сам дом, и вывеска над раздвижной дверью, выполненная прихотливой скорописью, на вид казались довольно старыми. Девушка, по всей видимости, работала в этом магазине. Она неловко отбила, воланчик вновь взлетел в теплый весенний воздух, как вдруг неожиданно сильный порыв ветра сбил его с траектории и, швырнув на землю, покатил прямо к ногам Александра. Он наклонился, подобрал воланчик и протянул уже спешившему к нему юноше. Девушка, скромно потупившись и сдвинув вместе носки традиционных деревянных гэта, не двигалась с места, и Александр поймал себя на мысли, что ему было бы куда приятнее отдать воланчик ей, а не парню.

– Ничего себе ветерок разыгрался. Неудивительно, что вы его упустили. Вот, возьмите. До: зо, – проговорил он на японском, стараясь, чтобы его слова не звучали слишком формально.

Парень удивленно приподнял брови.

– Разговариваешь по-японски! Я сперва подумал, что делает здесь иностранный турист? А ты, можно сказать, местный. Родился в Японии? Или просто давно тут живешь?

– Нет-нет, – поспешил разуверить его Александр, – я правда иностранец, по работе приехал и всего год с небольшим живу в Нагоя.

– А-а, здорово, – парень развернулся на пятках, подбросил воланчик в воздух и ловко ударил по нему ракеткой – не ожидавшая подачи девушка попыталась отбить, промахнулась, смущенно рассмеялась и побежала подбирать вновь упавший воланчик. – А сюда почему решил приехать?

– Хотел посмотреть местный замок. Да и сам город показался мне интересным.

Фотографии белоснежного замка Огаки, утопающего в розовых облаках цветущей сакуры, действительно красовались на рекламных постерах в нагойском метро, и Александр дожидался первых теплых весенних дней, чтобы его посетить и немного отдохнуть от деловой суеты мегаполиса. Замок, от величественного вида которого действительно захватывало дух, внутри оказался обставлен довольно скромно, и Александр, побродив некоторое время среди выставленного в комнатах старинного японского оружия, отправился изучать другие городские достопримечательности.

– Точно, замок здесь что надо, – парень небрежно отбил поданный девушкой воланчик, и она с досадой топнула ногой, напомнив Александру преувеличенно эмоциональных героинь анимэ. Парень явно играл намного лучше – или, может быть, девушке было непросто поспевать за ним в своей старомодной обуви.

– Я бы даже сказал, что замок Огаки[291] гораздо красивее замка Нагоя и, кстати говоря, старше его почти на целых сто лет. Жаль, что во Вторую мировую вы, американцы, сровняли его с землей, а то бы у местных был повод задирать носы перед жителями большого города. Извини, ты, конечно, здесь совсем ни при чем.

– Ничего. Я даже не американец, – привычно отозвался Александр.

– Да ладно? Правда?! – Парень добродушно расхохотался, что не помешало ему в очередной раз отбить летевший в него воланчик. – А на вид – вылитый американец.

– Братик постоянно обижает людей своей прямотой, – робко подала голос девушка. – Он никогда не может сдержать себя. Сколько раз ему говорили, что это невежливо, а все впустую.

– Урусай-наа![292] Помолчи-ка лучше! – бросил он шутливым тоном, как будто отбив очередную подачу. – Будет мне еще девчонка указывать, как мне следует разговаривать!

Было около семи часов вечера, и, хотя еще не стемнело, в воздухе ощущалась приближающаяся вечерняя прохлада и очертания зданий вдали казались размытыми. Александр застегнул легкую куртку и сунул руки в карманы. Ветер усиливался.

– Ладно, сестренка, достаточно на сегодня, все равно уже нормально не поиграешь, – парень отдал ракетку