Вианн - Джоанн Харрис
Мамины карты вернулись в шкатулку. Последний раз я заглядывала в них накануне торжественного открытия Xocolatl. Лишнюю одежду я убрала в коробки, чтобы отдать на благотворительность. Единственные ботинки, которые мне впору – из-за беременности у меня отекли стопы, – изрядно поношены, растянуты по швам и удобны. Одежда тоже подходит для путешествий. Широкие штаны с карманами, вязаный свитер, короткое пальто. На всякий случай я беру с собой сумку с документами, маминой колодой, розовыми пинетками и карманным атласом каждый раз, выходя из дома.
Десять часов, и звон колоколов летит в лицо встречным ветром. Добрая Мать сегодня бьет в набат, словно сзывая всех на бой, под пронзительно синим небом. С вершины Холма дует сухой холодный ветер, похожий на мистраль, несет ароматы шалфея и пряностей. Два ветра: один теплый, другой ледяной, и у каждого свой набор историй.
Кто же? Вианн или Мать? Холодный перезвон на Холме или шепот моря? Сегодня сложно выбирать, но завтра проще не станет, как и послезавтра. Моя Анук уже готова тронуться в путь и нюхает ветер, как непоседливый щенок. Я поворачиваюсь к вершине Холма, где Bonne Mère смотрит вниз со своего золотого насеста, держа младенца на руках. Кому принадлежал игрушечный кролик, которого я нашла? Вернулся ли он к ребенку, забывшему его у исповедальни? Это был знак держаться за прошлое или оставить его позади?
– Ну как, ты решила?
Я оборачиваюсь, ожидая увидеть Хамсин. Но это всего лишь Стефан в пальто и шерстяной шапке. В руках у него спортивная сумка и плетеная корзинка. Помпонетт в корзинке тихонько подвывает от нетерпения.
– Решила что?
Я смотрю на него.
– Стефан, куда ты собрался?
Он улыбается своей славной кривой улыбкой.
– Я могу спросить тебя о том же. Думаешь, я не заметил, как ты бродишь вокруг вокзала и доков? Ты ищешь способ уехать. Я знаю. Я и сам так часто делал.
– Но тебе не нужно уезжать! Ты заслужил свое место. Тебе здесь нравится!
– Я не оставлю тебя одну.
Его кроткое лицо непреклонно.
– Я кое-кого знаю в Тулузе. Ребят с реки. Их называют речными крысами. Это добрые люди. Работящие, сплоченные. Одно время я странствовал с ними, пока не спился. Но если ты выберешь этот путь, я могу тебе помочь.
Я улыбаюсь.
– Ты уже мне помогаешь, Стефан.
Вглядываясь в его цвета, я вижу, что его сердце расколото надвое. Он хочет искупить то, что натворил, когда впервые оказался в Марселе: годы алкоголизма; неудачный болезненный брак. Я вижу его любовь к Але-дю-Пьё, к Happy Noodles, к Махмеду, к Ги, к семейству Ли – к нашему крошечному сообществу, построенному из одной лишь надежды и шоколада. И все же он готов отказаться от этого, вернуться к жизни, полной неопределенности.
Я улыбаюсь ему и делаю знак, который подсмотрела у Хамсин. Крошечный росчерк света в воздухе, почти благословение. Я вижу, как он отражается в его глазах, как в них сияет не то образ Девы на Холме, не то воспоминание о доме, не то обещание новой жизни.
Я шепчу:
– Возвращайся домой и будь счастлив, Стефан. Только дочери следуют за ветром.
Я оставляю его у кромки воды с мечтательной улыбкой на лице. Через несколько минут он услышит мяуканье Помпонетт в корзинке и вернется в этот грешный мир, но пары минут мне вполне достаточно.
Зов ласкового юго-западного ветра похож на голос моей матери. Италия, шепчет он. Греция. Корсика. Сардиния. Его называют Сирокко, Левант, Остраль, порой даже Хамсин, и он обещает магию, свободу и любовь. Но холодный чистый ветер с северо-северо-востока обладает своим собственным морозным очарованием. Его называют Мистраль, и его голос кажется мне знакомым; я впервые услышала его, когда открыла карту и увидела деревню со своим именем. Это голос неведомого будущего.
Вианн или Мать? Выбирай.
Колокола умолкли, снова воцарилась тишина, не считая шепота ветра и плеска волн о причал. Я достаю из дорожной сумки мамин атлас. Дорога в Вианн помечена синим; Гаронна и ее притоки ветвятся по всей странице. Я думаю о речных крысах Стефана. Работящие, сплоченные. Если плыть по реке, Черный Человек не сможет меня найти. И вокруг будут люди, такие же странники, которые следуют зову реки и снимаются с места со сменой времен года. Как ты думаешь, Анук, мы сможем среди них прижиться? Или это будет всего лишь очередная остановка на дороге без конца? В любом случае выбирать мне. Не моей матери. Не в этот раз.
Я закрываю атлас и убираю во внутренний карман сумки. Крики чаек на ветру за спиной, серебристые царапины в небе. Пахнет дымом, карнавалом, прогретой солнцем речной водой, сладкими жареными лепешками и травами от душевной маяты. Я иду прочь от гавани и не смотрю назад.
Вианн или Мать?
Я выбираю Вианн.
Благодарности
Чтобы написать книгу, нужна целая община – так же, как для того, чтобы вдохнуть жизнь в рецепт, нужна семья. Я от всего сердца благодарю свою семью, особенно Кевина и Фреда, без которых эта история никогда не увидела бы свет. Отдельное спасибо моему агенту, Джону Вуду, и всей моей приемной семье в издательстве Orion: моему редактору Шарлотте Мёрсел, корректору Мариан Рид, дизайнеру обложки Шарлотте Абрамс-Симпсон, пиарщице Франческе Пирс и Ядире де Тринидаде из пресс-службы. Благодарю Нотр-Дам-де-ла-Гард и весь город Марсель – надеюсь, они простят мне те вольности, которые я допустила. Спасибо книготорговцам, блогерам, тиктокерам и друзьям из социальных сетей, которые помогают распространять эту историю. И самая горячая благодарность вам, моим читателям, которые на протяжении двадцати пяти лет шли рядом с Вианн. Без вашей любви и преданности мы не проделали бы столь долгий путь. И наконец, спасибо Вианн, где и кем бы она ни была. Ее история еще не закончена, но теперь я хотя бы знаю, как она начинается.
Примечания
1
Небольшое укрепленное селение на юге Франции в XII–XIV веках (здесь и далее – прим. пер., если не указано иное).
2
Морские двустворчатые моллюски.
3
Капельку пастиса? (фр.) Пастис – анисовая настойка.
4
Канебьер – историческая улица в
