Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян

небольшим, но по японским – довольно просторным. Видимо, семья Такаги в течение многих поколений владела этим домом. В центре располагался стол с разложенными на нем образцами тканей – их было так много, что они громоздились в несколько слоев, так что клиенты, должно быть, надолго задерживались возле этого стола, советуясь с хозяйкой магазина и выбирая подходящий материал. Вдоль стен от пола до потолка тянулись полки с тканями и готовыми изделиями. Несколько полок были заняты игрушками и всевозможными аксессуарами к кимоно – от маленьких сумочек до изысканных заколок для волос, – сшитыми в технике тиримэн из ярких лоскутков шелкового крепа. Здесь были симпатичные кошечки с поднятыми вверх лапками, призывающие в дом удачу, смешные маленькие собаки в воротничках и красных праздничных попонках, множество зайцев в традиционной японской одежде, разряженных как придворные императора или же одетых в скромное крестьянское платье и держащих в лапках метлы. Имелась даже целая композиция – аппликация на большом шелковом панно, изображавшая изготовление и примерку нового кимоно, а также подачу чая и сластей пришедшему в магазин клиенту. Увидев расположившегося за чайным столиком зайца в старинном самурайском костюме и кокетливо присевшую рядом с ним белую зайчиху, чей лоб был украшен маленькими разноцветными цветочками, Александр невольно улыбнулся.

– Аи-тян сама сделала эту картину, – пояснила Юко. – Правда, она красивая?

– Аи-сан сама все это придумала? – с преувеличенным восхищением переспросил Александр. – У нее большой талант!

– Ну что вы, моя Аи – самая обычная девушка. Руки у нее золотые, это правда, но по характеру ей бы гораздо больше подошла жизнь в большом городе, чем сидеть с утра до вечера за шитьем в нашем городке. Тут для молодежи нет особенных перспектив, да и развлечений немного.

Александр поднялся и, надев кроссовки, подошел поближе к панно. Подвешенная к потолку картина была высотой больше его роста. Многочисленные фигурки в традиционном платье и весь окружающий их антураж были выполнены с величайшей аккуратностью и точностью – должно быть, Аи-тян потратила долгие часы на эту работу. Она сделала даже полки с лежащими на них крохотными свертками тканей и вышила вившиеся над чашкой гостя тончайшие усики пара. Несмотря на то что мордочки зайцев были изображены довольно минималистично, как это принято в технике тиримэн, у каждого было свое особенное выражение.

– Очень красиво. Как будто это делал настоящий художник.

– Так-то оно так, – вздохнула женщина, – да вот только висит она здесь уже почти год, и никто ее не покупает.

Александр приблизил лицо к картине. От ткани исходил слабый, но отчетливый запах чего-то вроде нафталина, который он уже встречал раньше, заходя из любопытства в антикварные магазины. Шелк, очевидно, был довольно старым.

– Я бы взял ее.

Женщина за его спиной тихо охнула.

– Но она очень дорогая, Арэксу-сан.

– Сколько?

– Шестьдесят тысяч иен[321].

– Я возьму ее, – Александр повернулся к Юко. – Она мне очень нравится.

– Мы бы… могли сделать для вас скидку, – она замялась. – Я бы с радостью подарила ее вам, но…

– Мама, что ты собираешься подарить нашему гостю? – В дверном проеме показалась Аи-тян, державшая в руках еще один поднос с чайником и четырьмя чашками.

Она сделала пару шагов вперед, и вслед за ней в помещение магазина вошли две пожилые женщины – впрочем, Александр тотчас про себя отметил, что слово «пожилые» здесь едва ли подходило. Если, как сказала Юко, мать родила ее в сорок три года, а самой Юко было около пятидесяти, то выходило, что бабушке Аи-тян должно было быть за девяносто. Эти нехитрые расчеты он, привыкший на работе постоянно иметь дело с цифрами, произвел про себя машинально.

Обе женщины были также одеты традиционно – та, что казалась моложе, в оливковое кимоно с мелким тисненым узором (если он правильно помнил, такое кимоно так и называлось – комон, «мелкий рисунок»), а вторая – в однотонное кимоно небесно-голубого цвета с красивым поясом-оби, за который был заткнут маленький складной веер-суэхиро, и накинутым поверх него темным хаори – по-видимому, несмотря на теплую погоду, она мерзла. Александр, немного замешкавшись, вежливо поклонился.

– Бабушка Аико, бабушка Сидзуко, это наш гость Арэксу-сан, друг Такэхиро из Нагоя, – прощебетала Аи-тян, представляя их друг другу.

Александр с удивлением подумал, как это она ловко успела записать его в приятели своего брата, и еще раз поклонился, дважды повторив: «Приятно познакомиться, Такаги-сан». Бабушки Аико и Сидзуко смотрели на него с ласковой доброжелательностью – как он понял по жестам Аи-тян, в оливковом кимоно была бабушка Аико, в честь которой, вероятно, Аи получила и свое имя, а в темном хаори – бабушка Сидзуко, выглядевшая совсем древней старушкой: ее спина была сгорблена от постоянного сидения внаклонку, волосы были белоснежные и напоминали мягкий хлопок, из которого в старину делали подкладки для зимней одежды, а лицо все как будто состояло из мелких морщинок.

– Садитесь, пожалуйста, Арэкусандору-сан, – позвала его Аи-тян, поднимаясь на татами, расставляя на столике чашки и церемонно разливая в них чай.

– Ээ-т-то-о… после вас, пожалуйста…

Стоя подле панно с зайцами и наблюдая за тем, как старшие женщины рассаживались на подушках, привычно опускаясь на колени и, неторопливо проводя по шелковой ткани ладонями, поправляя подолы кимоно, он поразился плавности их движений – как будто не было ни иссохшей, как тонкая рисовая бумага кожи, покрытой темными старческими пятнами, ни распухших от многолетней кропотливой работы суставов. Бабушки Аико и Сидзуко походили на двух актрис, безупречно исполняющих роли в старинной пьесе. Он вздрогнул, услышав чей-то донесшийся с улицы звонкий смех, тоже поспешно поднялся на татами и уселся на место.

– Какой милый юноша, – обращаясь к внучке, бабушка Аико с улыбкой кивнула Александру, – к нам редко заглядывают иностранцы.

Ее глаза были подернуты мутной голубоватой пленкой, но видела она, судя по всему, не так уж плохо – или просто хорошо ориентировалась в знакомой для нее обстановке.

– По правде сказать, я не припомню, когда это случалось в последний раз, – вставила Юко. – Огаки нечасто посещают иностранные туристы, а те, что приезжают, идут посмотреть замок или прогуляться вдоль реки Суймон. Никому не интересно рассматривать ткани и заказывать себе кимоно, когда можно купить готовое в Нагоя или Гифу.

Бабушка Сидзуко в ответ на это лишь покачала головой и, поднеся к губам чашку, сделала глоток чая.

– Но господин Арэксу сказал, что хочет приобрести сделанное Аи-тян какэмоно[322], – торжественно добавила женщина.

– Моих зайцев! – встрепенулась девушка, устремив на Александра полный благодарности взгляд. – Они вам понравились? Правда, они милые?

– Аи-тян, веди себя скромнее, – снова одернула