Белая сорока. Ладожские тени - Екатерина Алексеевна Каретникова
Лиза подумала еще немного и решила, что нужно как-то изменить все вот это. Иначе она так и будет как дура смотреть на Антона влюбленными глазами у всех на виду. И все будут хихикать про себя. А может, и не про себя вовсе, а вслух.
Надо сказать Антону, что он ей нравится – вот что. Не просто как музыкант, а как… тьфу ты, слова-то нормального не подобрать! Как мужчина? Но он же еще не мужчина, наверное. И уж точно Лиза – не женщина. Лиза – девушка. Юная, но, кстати, это вовсе не значит, что она – идиотка и готова на что угодно ради своей любви. Или значит?
От мыслей о том, на что может быть готова или не готова, Лиза покраснела так, что чуть не сгорела. От стыда. Нет уж, о таком ни одна приличная девчонка думать точно не будет. Даже одна в комнате, спрятавшись под одеяло. Это неправильные мысли.
И в тот же момент Лиза представила, что было бы, если б Антон взял ее за руку. Вот так при всех встретил в коридоре, сказал «привет», а потом осторожно сжал бы ее пальцы. В этом же не было бы ничего неприличного. Но все бы сразу поняли, что это не Лиза бегает за Антоном, а у них все взаимно.
Все-таки очень обидно, когда человек сам не делает ни шага навстречу. А ведь мог бы. Запросто мог. Если бы хотел или если бы его ничего не останавливало. Но что может останавливать-то?
Лиза попыталась представить Антона, который открывает сообщения в ВК, хочет ей написать и не решается. Это представилось очень легко и даже выглядело как-то правильно, как будто так только и могло быть.
«А вдруг он правда боится?» – подумала Лиза.
Вот же он написал ей песню. И спел, и знает, что она услышала.
Наверное, это почти то же самое, что объяснение в любви. Почему нет? Ну и вот. Он ей объяснился, а она ему нет. Просто сказала, что песня понравилась, и все. Но песня песней, а сказка сказкой. В смысле быль. То есть жизнь.
Нужно как-то дать ему понять, что его чувство к ней взаимно. Или взять и сказать прямо?
Вот он вернется из Москвы, и Лиза напишет. Или нет. Не напишет. Потому что писать еще хуже, чем говорить. Ты один раз напишешь, а оно останется. Надолго или даже навсегда. И это сообщение можно будет показать кому угодно. Причем не только сейчас, но и через год или через два. Оно Лизе надо? Может, через год ей будет интересен совсем другой человек?
Нет, она не будет писать Антону. Она лучше скажет.
Или нет. Говорить страшно. И потом – где Лиза сможет поговорить с Антоном с глазу на глаз? В коридоре между уроками? Или на ступеньках школы? Сказочно подходящие места. Они поздоровались однажды, и то ей потом Тарасенкова выдала по полной программе пожеланий.
И что тогда делать? Позвать Антона куда-нибудь, где не будет лишних ушей? Но куда?
Вот об этом нужно подумать как следует. И может быть, даже посоветоваться с Алисой. Ведь ей тоже, наверное, будет интересно сходить куда-нибудь с Ильей. А компанией идти хоть в кино, хоть в кафе, хоть еще куда гораздо проще, чем вдвоем. И звать в компанию проще, Лиза точно знала. Вон Илья пригласил ее тогда на квартирник – и нормально получилось.
Хоть, может быть, лучше бы и не получилось. Спокойнее было бы жить.
Лиза в сто первый раз перевернулась на правый бок и открыла глаза. На часах горели зеленые цифры – 2:12.
Безобразно поздно. А завтра никто ведь не отменял ни первый урок, ни все остальные.
Лиза потерла глаза, зевнула и натянула одеяло повыше. Ладно. Сейчас она успокоится и уснет. А завтра расскажет Алисе о том, что неплохо было бы куда-нибудь сходить. Можно даже не предлагать позвать мальчишек. Пусть Алиса сама предложит. Вдруг? Тогда все еще лучше получится. Как будто само собой.
Глава седьмая. Чего как маленькая?
Мама не хотела ее отпускать, насколько она вообще была в состоянии хотеть или не хотеть. Мама чувствовала: не нужно. Но Лиза решила твердо – она поедет, потому что там будет Антон и эта поездка – единственная возможность подружиться с ним по-настоящему. В конце концов, она сама все это придумала.
И Лиза соврала. Она сказала маме, что на даче будут Алисины родители. Мама хотела им позвонить, но Лиза объяснила, что они уже на месте, а там сеть то ловит, то не ловит, и ничего не поделаешь.
Маме все это не нравилось, но пришла Алиса и так убедительно начала рассказывать про шашлыки, которые папа жарит не на мангале, а на специальной такой решетке и поливает гранатовым соком, и…
Мама знала Алису с первого класса и с самой лучшей стороны. В общем, она поверила и Лизу отпустила. Может, прежняя бы не поверила, но кто теперь скажет?
Лиза всерьез обдумала, что надевать и что брать с собой. По всему получалось, что надевать нужно джинсы, но в них ходят все кому не лень, даже Лизина бабушка. В джинсах на нее не то что Антон не посмотрит, а вообще никто. И Лиза решила уйти из дома в джинсах, а с собой взять платье. Самое красивое, которое ей купили на Новый год. И ничего, что оно с блестками. На Алисиной даче собирались устроить самый настоящий праздник, пусть и без повода.
Первое, что Лизу удивило, был холод. Какой-то почти нереальный, до звона и хруста. Льдистый, вымораживающий, мертвый. Она не ждала, что в дачном доме будет так. Она почему-то думала, что кто-то заранее натопит печку.
– Да ерунда это все! – заявила чуть растерявшимся гостям Алиса. – Сейчас котел растопим, за полчаса дом нагреется. Ну или за час. Кто со мной в подвал?
Парни заржали. Девчонки зафыркали. Кони и кошки. Что им вместе делать?
– Ну я могу! – сказал Антон.
Лиза напряглась. Вот только этого ей не хватало. Но Алиса была нормальной подругой.
– Да нет, – покачала она головой, – вы с Лизой поднимитесь на второй этаж. Включите обогреватели. Пока котел раскочегарится, они уже чуть-чуть согреют.
А сама взяла за рукав Илью. Вообще-то, с ним у Алисы было «все сложно», но сегодня, похоже, она решила это немного упростить. Илья просиял и первым исчез в дверях, не дожидаясь Алису. У Лизы промелькнула мысль, что он
