Белая сорока. Ладожские тени - Екатерина Алексеевна Каретникова

– Да так, ничего особенного, – пожала плечами Лиза.

– Ну ничего, так ничего, – легко согласилась бабушка. – А ты сегодня устала или не успела еще?

– Не успела, – кивнула Лиза.

На самом деле больше всего ей сейчас хотелось закрыться в комнате, лечь, и хорошо бы превратить постель в нору. Чтобы только плед, книжка и телефон. И ничего больше. Но попробуй у бабушки улечься в постель среди дня! Тем более когда ты и так под подозрением и особо тщательным наблюдением после «тяжелой болезни». То есть болезнь и в самом деле была не очень легкой. Да, если честно, то никогда раньше Лиза так не болела. Но все же прошло, и вспоминать об этом то и дело казалось Лизе глупым и унизительным. Она же не мама. Она-то после больницы так-то не изменилась, похудела только.

Бабушка смотрела недоверчиво. Лиза смотрела прямо перед собой. Старенький телефонный аппарат постоял-постоял и разразился дребезжащим звоном.

Лиза дернулась, но вовремя сообразила, что звонят наверняка бабушке.

Бабушка говорила недолго. Лиза успела только зайти в ванную и включить воду. Вода лилась толстой зеленоватой струей, пенилась и разлеталась мелкими брызгами.

– Лиз, ты надолго? – постучала в дверь бабушка.

– Умыться.

– Нужна твоя помощь.

Лиза набрала в пригоршни воды, облила лицо, мазнула махровым полотенцем и выглянула из-за двери.

– Что случилось-то?

– У Натальи Михайловны закончилось лекарство. В аптеках его трудно найти, а у меня запас. Нужно отвезти.

– Сейчас?

– Лучше бы сейчас. Пообедаем – и съездишь. Я тебе нарисую, как ехать, и адрес напишу.

Лиза улыбнулась:

– Можно просто адрес, мне Яндекс нарисует.

– А, эти ваши интернеты, – махнула рукой бабушка, – заведут в глушь, и спросить будет не с кого.

Бабушка нарисовала, и Яндекс нарисовал – почти одно и то же. Противоположный конец города, но ехать на троллейбусе без пересадок, и от остановки близко совсем.

Лиза доехала быстро и квартиру нашла быстро.

Наталья Михайловна – худая, с крашеными в черный цвет кудряшками на лбу и висках – уговаривала выпить чая или хоть редиски с огорода попробовать. Но Лиза отдала коробку с лекарством, от чая с редиской отказалась и побрела обратно на остановку.

Она очень устала. До последней минуты ей казалось, что все идет своим чередом, так, как должно быть. Но стоило Наталье Михайловне закрыть дверь, как Лиза почувствовала странную тоску. Вот сейчас она говорила с человеком, а значит, была нужна и в чем-то интересна. А через минуту перед ней только закрытая дверь и пустой подъезд. И никому до Лизы никакого дела.

А до нее вообще никому никакого дела. Родители отправили к бабушке, бабушка отправила к Наталье Михайловне, и никто за весь день даже по телефону не спросил, как у нее дела. Никто не узнал, что вчера утром она чуть не умерла от ужаса, когда ее ограбили, а днем чуть не умерла от стыда, когда увидела в мастерской Руслана с Алей. Никто ничего не заметил. Ни того, как у нее тряслись руки, ни того, что она ревела. И вообще – ничего необычного. Наверное, это для нормальных людей – быть такими, как она сегодня, необычно. Но Лиза-то – белая ворона. То есть даже белая сорока, как сказал тогда парень из параллельного класса. Для нее и рев, и трясущиеся руки – норма.

Лиза тихо всхлипнула и вытерла ладонью бесполезные слезы. Все, хватит. Она просто устала. А от усталости в голову лезет вся эта дрянь. Родители ее любят. И бабушка. А остальные ей неинтересны. Почти совсем. Хоть зря она, наверное, так пошутила с Русланом. Ну ничего. Вернется домой, позвонит и скажет, чтоб не вздумал ходить ни на какой пустырь.

Троллейбус пришлось ждать сорок минут. За это время Лиза успела успокоиться, разозлиться и подумать, что Руслан вовсе не обязательно будет теперь встречаться с Алей. Если раньше не начал, то едва ли и теперь начнет. И еще. Он же позвал сегодня Лизу? Почему-то же он хочет с ней встретиться? Тем более не дома. А она, кажется, чуть не упустила единственный шанс.

В конце концов, кто сказал, что все мальчишки одинаковые? И если Антон оказался тем, кем оказался, то почему и Руслан должен быть таким же? И в любом случае можно же не придумывать, а убедиться самой. Куда она торопится?

Внутренний голос четко и внятно объяснил куда. Она боится, что Руслан ей понравится так, что потом будет поздно. Все поздно. И понимать, и осознавать, и говорить: «А нам все равно». Ей уже не все равно, вот в чем беда. А ведь прошло всего каких-то два дня. То есть если совсем честно – не каких-то. Дни бывают разные. Лизе показалось, что за это время она узнала про Руслана больше, чем про некоторых за полгода. Узнала, почувствовала, а теперь – что? Забывать? Получается – да. Она же сама его послала. Нет, ну а как это назвать? Человек предложил ей встретиться, а она отправила его на пустырь, где должен крутиться стриженый гопник. Вместо Лизы, ага.

Ей даже реветь расхотелось. Ей захотелось как можно скорее оказаться дома, попросить у бабушки номер телефона Руслана, позвонить и договориться, чтобы встретиться на самом деле.

Троллейбус остановился. Лиза посмотрела в окно. Странная остановка. Ни павильона, ни скамейки. Ни входящих-выходящих пассажиров. Хотя как бы они могли войти или выйти, если закрыты двери?

– Вот всегда на этом переезде так! – проворчала женщина на переднем сиденье. – Ждешь-ждешь… То скорый, то электричка, то товарняк. Пока все не пропустят, не откроют. По полтора часа стоим иногда. А если на работу кому?

Лиза посмотрела на часы. Полтора часа? С ума сойти! Она может не успеть предупредить Руслана, даже если они простоят здесь всего двадцать минут.

– Да у нас не город, а сказка. По всем статьям! – поддержала первую женщину соседка в цветастом сарафане. – Транспорт – как из прошлого века, зарплата – как из позапрошлого. Молодежь сплошь хулиганье и бандиты. Вон, слышали? На пустыре у четырешек логовище у них. Заманивают приезжих, грабят. Да если б только грабили. К начальнице моей внук приехал. На скорой оттуда увезли. С двумя переломами.

«На пустыре», – вспыхнуло у Лизы в голове. И дальше помчалось огненными точками и тире телеграфной строки. У четырешек. Грабят. И если бы только. На скорой. С переломами.

Лиза леденеющими пальцами набрала бабушкин номер. Пусть бабушка скажет ей телефон Руслана. Придется ему объяснять – ерунда! Придется извиняться – ладно! Она будет дура дурой – пожалуйста! Только бы с ним ничего не случилось. Только бы с ним ничего не случилось из-за нее. И вообще.

«В настоящий момент сеть недоступна», – ответил телефон и отвечал так бесконечно.

На переезде они простояли сорок пять минут.

Лиза