Белая сорока. Ладожские тени - Екатерина Алексеевна Каретникова

Я посмотрела, запомнила время и мужественно ушла из комнаты, от планшета подальше. Но через пять минут вернулась, конечно.

Никто не ответил. Я не то чтобы разозлилась или отчаялась, просто мне мучительно захотелось на кого-нибудь наорать. Самое правильное – на себя. Потому что на кого еще-то?

Через секунду на синем поле вспыхнуло красное уведомление.

Дергаться не стоило. Это вполне мог быть кто угодно, а вовсе не он. Но это был он. И уже в тот миг я поняла, что пропала. Вот так, решив все сама, пропала, как последняя идиотка. На ровном месте и ни за грош.

Он ответил, и не односложно, а вполне подробно и развесисто. У меня отлегло от сердца – вспомнил. Или не вспомнил, но все равно ему стало интересно. А раз так… Честно сказать, я точно не знала, что именно. Но на комментарий его ответила со всеми подробностями, которые смогла придумать. Еще чуть-чуть, и было бы неприлично.

Неприлично и стало, только не в тот день, а чуть-чуть попозже, когда каждое утро, влетая в сеть, я первым делом смотрела лайкнуто у меня там что-нибудь этим вот товарищем или нет. Обычно лайкнуто было. Например, фотография кота Коси или коротенькая стори о том, как я шла себе по лестнице и не заметила, что на ступеньках стоит ведро. Это было приятно, но я совершенно не понимала, что будет дальше. Счастливая!

То есть счастливой по-настоящему я была, наверное, в тот день, когда мы встретились. Но была совсем недолго – во-первых, а во-вторых – не знала об этом. Даже не догадывалась. Мне казалось тогда, что я просто познакомилась с неплохим парнем, с которым, возможно, когда-нибудь мне будет о чем поговорить, и плюс ко всему – захочется этого. Но я совсем не понимала, что встретила главного человека в своей жизни. Встретила и совсем скоро потеряю.

Ольсик в тот день так и не смогла нас занять литературоведением, да и просто ничего не смогла. Ей позвонил сын, которого только что увезли на скорой из школы с подозрением на аппендицит. Она пообещала, что через неделю обязательно проведет полноценное занятие, и убежала. А мы с Тимом остались.

Мне совершенно не хотелось домой. А побыть с ним еще немножко, наоборот, хотелось. Поговорить про Маленького Лорда, в конце концов, и про Норвегию. А может, и про друга из Большого Камня, который пишет такие стихи. Абсолютно не мальчишеские, я бы сказала. В общем, тем было много, но я не могла придумать, как начать разговор. Вернее, продолжить, только уже без Ольсик.

Пока я думала и маялась, Тим вытащил смартфон и опять как будто исчез. По лицу было ясно, что он там – в этой несчастной виртуальной реальности, а вовсе не рядом со мной.

Я разозлилась и сказала без затей:

– А знаешь, там за магазином есть Макдоналдс.

Он словно не услышал или на самом деле не услышал, потому что даже не поднял головы. Как смотрел в свой смартфон, так и смотрел. Это меня совсем уж взбесило, и я проорала ему прямо в ухо:

– Я пошла. Приятно было познакомиться!

Просто как бы ни хотелось с ним пообщаться, унижаться я не собиралась. Много чести будет!

Тим посмотрел на меня растерянно и захлопал ресницами. Ресницы у него оказались смешными, черными, густыми, но короткими, и торчали во все стороны. Собственно, и волосы у него торчали почти так же.

Да ладно, какое мне дело?

– Уже уходишь? – спросил он.

И то ли мне показалось, то ли на самом деле огорчился. Я уже открыла рот, чтобы повторить про Макдоналдс, но Тим быстро сунул смартфон в карман и меня опередил:

– Ну пока. Я тоже побегу.

Я кивнула молча, потому что в горле вдруг пересохло.

А он в самом деле побежал по коридору. Спортсмен, тоже мне, выискался.

Я достала из сумки зеркальце, внимательно осмотрела лицо – все ли в порядке. В порядке было все, кроме того, что мне отчаянно хотелось реветь, и это было заметно даже в маленьком зеркале и невооруженным глазом.

С чего бы?

То есть понятно с чего. С того, что Тим даже не пытался меня задержать. А я его как раз пыталась, и вон что вышло. В смысле, ничего не вышло.

Зато я вышла на улицу. Дул сумасшедший ветер, дождь сыпал редкими крупными каплями, которые подхватывало порывами и несло почти параллельно земле. Открывать зонт было бесполезно, да и не брала я с собой никакого зонта.

Скорее всего, тот дождь спас меня от слез. Зато не спас от простуды, которая началась обычным кашлем, а закончилась гнусным трахеитом. В итоге я проболела три недели. Без меня прошло награждение тех, кто победил на конкурсе, без меня начались занятия ЛИТО. И только через месяц, когда я все же пришла на занятие, Ольсик рассказала мне, что Тим к нам ходить не будет. Просто не сможет, потому что его семья переехала в соседний областной город. За четыреста километров от нас.

⁂

Но были и хорошие новости. На конкурсе я заняла третье место. Мне дали красивый диплом, подписанный членами жюри. Никаких денег, правда, не дали. Денежный приз предполагался только за первое место, а его занял – ну вы поняли кто. Костя – поэт из Большого Камня. Но я даже порадовалась за него. Потому что стихи он писал не просто хорошие, а настоящие. Такие можно было бы прочитать в любой книжке, и они бы не потерялись и не вызвали никаких вопросов. По крайней мере, у меня. А я читала много стихов. И классических, и современных. Потому что я их люблю. В классе, конечно, об этом не рассказывала. Зачем? Но здесь-то было можно. Здесь же никто не стал бы смеяться или тыкать пальцем. То есть я совсем не была уверена, что и в школе стали бы, но вероятность оставалась. А здесь ее не было – вот в чем дело.

Мы говорили о Костиных стихах на том самом занятии, на которое я смогла прийти в первый раз после болезни. Вообще-то, он тоже должен был с нами быть, пусть и по скайпу, но что-то там не срослось со связью, и его не было. Ни скайпа, ни Кости, ни вообще интернета. Зато я увидела Костин адрес и решила, что обязательно ему напишу. И написала. А потом он добавил меня в друзья на фейсбуке. А потом я нашла среди его друзей Тима и отправила запрос. Он его принял. А дальше вы знаете.

⁂

И началась странная