Феликс Булкин - Юлия Станиславовна Симбирская

– Афанасий Иванович заболела, ― покачал головой Зефир Минтаевич. ― Жалко её.

– Выздоровеет! ― Папа Булкин нисколько в этом не сомневался.

– Большая собака нельзя в квартирах держать, ай-ай-ай, ― насупился Зефир Минтаевич.

Мне захотелось тяпнуть его за ногу.

– Всё хорошо, ― улыбнулся папа Булкин и прибавил шагу.

На проспекте тишины не осталось. Гудели машины, и мы с дядей Гаврей сконцентрировались, чтобы не утонуть в этом шуме. Днём будет намного хуже. Мы перешли по зебре на зелёный свет и оказались на бульваре. Если в парке меня довольно часто отпускают побегать без поводка, то на бульваре это исключено. Мы с дядей Гаврей пошли проверять фонари и, чтобы папе Булкину не приходилось разрываться, решили делить один фонарь на двоих. Не очень удобно, но мы приспособились. Информации было много. Особенно от шпицев. Тут их куча, потому что шпицев заводят старушки, а они вечно сидят на скамейках большими компаниями. Скамейки лично я не трогаю, такой уж у меня принцип, потому что мопс не должен быть беспринципным псом. Кроме старушек со шпицами, на скамейках иногда сидят вороны, школьники, которые потом вскакивают и бегут по бульвару в шапках набекрень и всегда гремят. Сначала я думал, что это внутри школьников что-то гремит, а потом догадался, что внутри рюкзаков: брямс-брямс-брямс ― карандаши в пенале! Люблю я этих разноцветных детей, потому что они похожи на щенков ― несутся, языки набок. Кто ещё сидит на скамейках? Зелёный волнистый попугайчик! Ой! Прямо сейчас сидит. Я толкнул дядю Гаврю носом в бок.

Дядя Гавря и без меня приметил попугайчика, замер, только ноздри дрожат. Тут я вспомнил, что ирландские волкодавы ― охотничьи собаки, поэтому у дяди Гаври запросто мог проснуться охотничий инстинкт. И если так, то от попугайчика и пёрышек не останется.

– Эй, ― говорю я тихонько, ― дядя Гавря, помни, что ты на охоте никогда не был, а только с Афанасием Ивановичем в телескоп глядел. Не ешь попугайчика.

– Чаво? ― обернулся на меня дядя Гавря.

Он так громко это сказал, что папа Булкин отвлёкся от телефона, в котором читал утренние новости, и глянул на нас подозрительно. А потом и он заметил попугайчика. Что интересно, этот зелёный и не собирался улетать, как будто мы его совершенно не беспокоили.

Тут мимо как раз шла очередная старушка со шпицем.

– Батюшки! Попугайчик у кого-то улетел! Ловите его скорее!

Это она папе Булкину велела.

– Как же я его поймаю? ― растерялся папа. ― Голыми руками, что ли?

– Ловите как-нибудь! ― не унималась старушка. ― Его ведь кошки съедят! Вороны заклюют!

– Хорошо-хорошо, ― согласился папа и стал подкрадываться к скамейке.

Мы с дядей Гаврей внимательно следили за ним и надеялись, что он и правда поймает этого бедолагу.

– Вот! Возьмите мою шляпу! ― Старушка сорвала с головы фетровую шляпу, в каких ходят наши городские старушки, и протянула папе. ― Просто накройте его, и всё.

― Попробую, но… ― помотал головой папа Булкин. ― Ему же будет страшно.

Мы с дядей Гаврей переглянулись. Молодец папа, соображает!

Попугайчик сидел на спинке скамейки, склонив набок блестящую головку, и смотрел, как большой человек приближает к нему свою большую руку. И тут попугайчик вспорхнул и приземлился папе Булкину прямо на плечо. Наверное, понял, что он человек хороший. Папа отпустил наши поводки, осторожно снял попугайчика с плеча и спрятал в ладонях.

– А теперь бегите скорее в ветеринарку! ― приказала старушка.

– Зачем? ― спросил папа.

– Ну, отдадите им попугайчика.

– Я лучше его домой возьму и напишу объявления, вдруг хозяин найдётся. Только клетку купить надо.

– Ладно, делайте что хотите, ― махнула шляпой старушка и потащила шпица дальше по бульвару.

Мы с дядей Гаврей растерялись. По-моему, папа Булкин слишком осмелел. Вчера ― ирландский волкодав, сегодня ― волнистый попугайчик. С Агнессой Ивановной шутки плохи.

Глава десятая. Попугайчик обретает дом. Наш

Пришлось папе Милому Булкину соорудить для попугайчика кокон из своего шарфа и нести его в правой руке, а левой держать нас с дядей Гаврей. Мы не дёргали поводки, шли рядом и старались помогать чем можем, тем более папу ждали жуткие испытания.

По понедельникам Агнесса Ивановна всегда приходила вовремя. Рабочий день у мамы Булкиной всегда начинается по-разному, вместе с первым учеником. А у папы сейчас как раз был отпуск, но, когда мы ввалились в квартиру, Агнесса Ивановна уже гремела посудой на кухне и сюсюкалась с Жориком.

– Милая, ты ещё не на уроке? ― спросил папа таким сиропным голосом, что мы с дядей Гаврей поморщились.

– Это вы, Иннокентий Петрович? ― выглянула из кухни Агнесса Ивановна. ― Нет! Стойте на коврике! В квартире с младенцем ещё не хватало ушастать прихожую.

Я хрюкнул от смеха. В чём Агнесса Ивановна была мастерицей, так это в придумывании новых слов. «Ушастать» значило натоптать грязными кроссовками или лапами.

– Это я, ― кивнул папа из темноты. Он специально не включал свет, чтобы не привлекать к нашей компании лишнего внимания, но это не помогло.

– Хотя о какой чистоте и безопасности я говорю, если в доме теперь живёт чудовище.

Бедный дядя Гавря изо всех сил старался не занимать много места и тоже не сходить с коврика, но у него плохо получалось.

– Вы сегодня долго, ― выглянула из ванной мама Булкина. ― На бульвар ходили?

– Ага, ― кивнул папа. И решил сразу перейти к главному, ― у нас ведь была где-то клетка? Помнишь, от хомяка твоей подружки? Она принесла и не забрала.

Мама перестала размазывать по лицу крем из баночки, а Агнесса Ивановна не обратила внимания на призывный крик Жорика из кухни и уставилась на папу.

– А что случилось? ― подала голос мама.

– Всё хорошо, ― пожал плечами папа. ― Просто надо приглядеть за этим попугайчиком, пока не…

– Каким попугайчиком?! ― перебила его Агнесса Ивановна.

– Пасяка! ― вмешался Жорик из кухни, потому что явно не одобрял, что няня променяла его на кого-то ещё.

Я точно не помню, что там ответила мама Булкина, дальше началась кутерьма, во время которой мы с дядей Гаврей хотели проскользнуть в гостиную с немытыми лапами, но чудес не бывает.

– Лапы! ― настиг нас клич мамы Булкиной ровно у двери в гостиную. Мы пошлёпали обратно.

Что интересно, клетку правда нашли в кладовке. Не знаю, понравилось ли попугайчику в старом доме хомяка, но он смирно сидел на хомяковой кормушке и