Феликс Булкин - Юлия Станиславовна Симбирская

– Фикция какая-то, а не клетка, ― прошамкал дядя Гавря. ― Вся надежда на его порядочность.

– На чью? ― переспросил я, не сразу сообразив, что дядя Гавря имеет в виду.

– На попугайскую. На чью ещё? Да ему раз плюнуть отсюда улететь.

Не знаю, умеют ли попугаи плевать, но вот наша Агнесса Ивановна точно умеет. Она, когда злится, говорит так эмоционально, что даже я иногда хожу немного заплёванный.

– Превратили дом в ветеринарку какую-то! Вы что, Айболит? Зачем тащить всю антисанитарию в квартиру с младенцем?! Что будет следующее ― кобра? ― доносилось из кухни.

– Ну почему кобра, ― оправдывался папа Булкин. ― Что вы так всполошились из-за волнистого попугайчика? Он вас не заклюёт.

– Ещё бы он меня заклевал! ― не сдавалась Агнесса Ивановна. ― Вы в курсе, сколько болезней переносят попугаи?

– А вы? ― парировал папа.

– Молодец, ― похвалил дядя Гавря.

– Агнесса Ивановна, у меня через пять минут урок. Поиграйте, пожалуйста, с Жориком в «ку-ку», а вскоре можно и на прогулку собираться, ― вмешалась мама.

Мы с дядей Гаврей решили, что прямо сейчас на кухню лучше не соваться, поэтому разошлись по своим спальным местам. Да, гостиная выглядела так себе: в углу за диваном ― коврик для йоги и старая папина куртка, на столике ― кособокая хомяковая клетка. И этого, представляете, хватило, чтобы совсем пропал нарядный вид помещения. Я улёгся на свой аккуратный матрасик из магазина, последняя, между прочим, коллекция с умягчённым донышком. Улёгся и подумал, а что, если и правда на следующей прогулке мы внезапно найдём одинокую кобру? Маловероятно, но иногда кобры сбегают из цирка, например. Почему я так подумал, понятия не имею. Наверное, потому, что никогда не был в цирке и нафантазировал, что он кишмя кишит дрессированными кобрами, которых фокусник в чалме выманивает из мешка дудочкой. Папа ведь не оставит продрогшую кобру в жухлой осенней траве. Он обязательно принесёт её домой, если судить по его предыдущим поступкам.

Когда Агнесса Ивановна с Жориком ушли гулять, папа Булкин позвал нас перекусить, а сам сбегал в соседний дом, где на первом этаже был зоомагазин, и принёс пакетик корма для попугайчиков и мешок корма для дяди Гаври. Всё же мама Булкина правильно его выбрала в мужья, он ответственный и заботливый. Попугайчик наверняка тоже так подумал, но нам об этом не рассказал. Он вообще вёл себя так, как будто всю жизнь обретался у нас в квартире в хомяковой клетке.

– Жизнерадостная птица, ― вздохнул дядя Гавря.

Я согласился. Но тем не менее эта жизнерадостная птица наверняка упорхнула от своих настоящих хозяев и даже записку не оставила. Вдруг сейчас какой-нибудь мальчик или девочка горько плачет над пустой клеткой? Если представить, что этот зеленопёрый жил где-нибудь в нашем дворе, то ещё можно понадеяться на удачу в поисках хозяина по объявлениям. Я всё ждал, что папа сейчас сядет за стол, нарвёт бумаги из блокнота, должен же быть у взрослого человека блокнот, и напишет сто объявлений «Найден волнистый попугайчик. Обращаться по номеру такому-то». Но вместо этого папа продолжал читать телефон.

― Не хочет, чтобы его хозяева находились. Успел привязаться, ― сказал я дяде Гавре. И честно говоря, позавидовал.

– Да он, наверное, в домовой чат объявление кинул, ― догадался дядя Гавря. ― Мой Афанасий Иванович, между прочим, у нас в доме председатель.

Глава одиннадцатая. Мама Булкина первый раз ведёт нас на прогулку вдвоём

Прошёл ещё один день. Агнесса Ивановна продолжала страдать и покрикивать на маму и папу Булкиных. Хорошо, что Жорик её всё время отвлекал: то макароны из пачки высыплет, то сахарницу опрокинет. Он больше всего любит играть на кухне. Вечером мы, как обычно, сходили на прогулку. Встретили Жужу. И так обрадовались, как будто сто лет её не видели. Морда у Жужи была ещё немного помадная, но уже не такая грустная.

– Как там в ветеринарке? Иголкой кололи? ― спросил дядя Гавря.

– Не кололи меня никакой иголкой, ― подёргала носом Жужа. ― Так, живот помяли и дали какую-то гадость выпить. Я сопротивлялась.

– Ясно, ― кивнул дядя Гавря.

– А у нас волнистый попугайчик! ― похвастался я.

– Какой ужас! ― сказала Жужа. ― Зачем он вам?

– Папа его спасает.

– А, ну ладно.

Потом мы с дядей Гаврей рассказали ей про Задо́м и Зефира Минтаевича, который знается с привидениями в старом доме и сам, скорее всего, тоже привидение.

– Лично я в привидения не верю. ― Жужа с удовольствием расшвыряла четырьмя лапами листья под клёном.

– Ну и зря! ― сказал я и тоже расшвырял листья.

Потом мы ещё немного покружили по соседним дворам и вернулись домой. О-п-я-т-ь м-ы-т-ь л-а-п-ы!!

Попугайчик спал в клетке. Вот нервная система у птицы! Хотя, если бы мою нервную систему ежедневно не расшатывали мытьём лап, я бы тоже был спокойным. Мы с дядей Гаврей быстро уснули на своих лежанках, но перед сном успели перекинуться парой слов.

– Слыхал я одну легенду как раз про волшебного попугая, ― зевнул дядя Гавря.

– А что он умел? ― Я не мог оставить этот вопрос до утра.

– Ну, чудил понемногу, то да сё.

– То да сё, ― повторил я за дядей Гаврей. И «то» и «сё» представлялось мне чем-то жутко таинственным. Особенно «сё».

Негусто, конечно, о волшебных способностях попугая, но и легенда, наверное, подзабылась, подзатёрлась от старости. Возможно, тот попугай умел превращаться в кого-нибудь или побеждал злодеев одним взмахом крыла. Ну, в крайнем случае, умел укорачивать осень и зиму и удлинять весну и лето. Вот если бы он ещё взялся укрощать вредных Агнесс Ивановн, цены бы ему не было! Я ещё раз глянул на клетку со спящим новым жильцом, а потом уснул.

Утром папа Булкин погулял с нами, привёл, помыл лапы, выдал еду, и день должен был стать очередным обычным днём, в котором, конечно, займут свои места недовольная Агнесса Ивановна, хохочущий розовый Жорик, занятая певучими учениками мама, заботливый папа и волнистый попугайчик ― все они тут. Только день всех обманул.

Папу Булкина срочно вызвали на работу, да не просто так, а в командировку. Командировка ― это такая штука, от которой нельзя отказаться. Дядя Гавря очень удивился, потому что Афанасий Иванович не ездил в командировки и вообще никогда не расставался с