Опасный район - Татьяна Котова

Отец обещал ему укулеле, такое же, как купили Витьку. Планов у них всегда набиралось много. Мама не любила сидеть на месте, постоянно придумывала, куда бы съездить, хоть на выходные. Отец много ездил по работе. Любые поездки потеряли смысл. Планов больше не осталось.

Он собрался, вошел в ворота и показал свой старый пропуск на проходной. Обогнул детскую площадку. Там стоял его любимый деревянный медведь. Они с Витьком через него скакали.

Сергей опустил голову и прошел мимо здания кружка. Обогнул его, зашел за аттракционы и подошел к лаборатории. Здесь на втором этаже работал Павел, друг отца.

— Ну, привет! Ничего себе, вымахал! — Павел смутился и не знал, что еще сказать. Они не виделись со времени аварии. Он приезжал к Сергею в больницу. А потом звонил, звал в зоопарк, поздравлял с днем рождения. Но каждый звонок только напоминал Сергею о прошлой жизни, делал больно. Он как будто жил в коконе, который защищал его от кошмаров и боли прошлого. И звонки друзей родителей только рушили кокон, оставляли его беззащитным перед самым страшным.

И вот он сам приехал к Павлу. Неожиданно встреча не разбередила рану. Он был, правда, рад видеть друга семьи, как будто узнал о том, что у него есть близкий родственник и он теперь не так одинок.

Павел работал энтомологом и все же разбирался не только в насекомых. К тому же у него был доступ к лабораторному оборудованию, которого не найти в других местах.

— Дядя Паша, у соседки, которой я продал орхидею, цветок кто-то погрыз, и он погиб. А на полу под растением я нашел вот этот помет. У них был старый шпиц, но хозяйка сказала, что он недавно убежал. Не знаю, может это его?

Павел с интересом взял пакет и открыл его. Сергей боялся, что он сейчас возьмет его руками, как это делают биологи в экспедиции. Он вспомнил, как кружковцы ходили по Лосиному острову. Преподаватель обращал их внимание на интересные растения и следы животных. Он собирал помет лосей, нашел кабаний, куний. Как он крутил последний в руках и говорил, чем он отличается от лисьего. Кажется, формой в виде завитушки. В общем, вспоминать было смешно и противно. И вот теперь он сам почти так же изучает чьи-то экскременты.

— Давай посмотрим. По помету можно судить, хищный зверь или нет. С другой стороны, он может существенно отличаться в одной стае в зависимости от питания и состояния здоровья, — сказал Павел, надевая перчатки и беря в руки коричневый комок. — Вот у твоего зверя помет в форме капли, заостренной с одной стороны. Он похож на экскременты кошачьих. У лисы похожий помет, но у нее он чуть длиннее, скорее в форме колбаски, тоже заостренной. У нас только один образец, поэтому я не скажу точно. Но на собачий он не похож, тот тоже в форме колбаски, но не заостренной.

Павел надел маску, объяснив, что в помете могут присутствовать микробы и если он раскрошится, то вдыхать их совсем не хочется. Он взял мисочку, положил туда помет и осторожно разделил его с помощью пинцета. Достал что-то из экскрементов и положил на стекло для микроскопа.

Павел снял перчатки, поставил стекло в микроскоп, настроил окуляры. Хмыкнул, сделал запись в тетради, поменял стекло, положил на него другой кусочек помета, поднял брови и посмотрел на Сергея.

— Возможно, я ошибся с тем, что это кошачьи. Дело в том, что по форме он не особенно похож на крысиный. Гораздо крупнее. У черной крысы он тоже заостренный с одной стороны. Хорошо бы найти еще образец. А вообще, нечего тебе с такой дрянью встречаться.

Сергей молчал. Он просто не понимал, что так удивило Павла.

— В этом помете мелкая рыбья чешуя и собачья шерсть, так что если по форме он похож на принадлежность семейству кошачьих, то по содержанию — на помет черной крысы.

— А не может это быть, например, мини-пиг? Там, понимаете, еще следы маленьких копыт были.

— Нет, у них совсем другая форма, консистенция и размер. Так что следы копыт никак с таким пометом не могут быть связаны.

Сергей поблагодарил Павла и пошел домой. Рукопожатие при прощании было теплым, а улыбка — родной и очень нужной.

— Найдешь еще что-то интересное — приноси, — сказал Павел.

Получалось, что по квартирам все же может лазить крыса. В пользу этого говорит содержимое помета. Шерсть могла попасть крысе, когда она погрызла умершее животное, а чешуя — вместе с рыбой, найденной на помойке.

А какой стройной была его версия о том, что кто-то обносит квартиры с помощью дрессированного животного, например обезьяны. Мини-пиг, конечно, усложнял эту версию, так как не мог помочь вору проникнуть в закрытую квартиру. Или — в качестве бреда. Может быть, у вора и мини-пиг, и крыса?

Ночью Сергей спал плохо. Ему снилась огромная разумная крыса, которая пролезает к ним через приоткрытое окно, отпирает дверь и впускает злобного косматого дрессировщика. А потом они обыскивают и грабят квартиру. Сквозь сон услышал скрип и лязг. Перед глазами мелькнула картина как кошка с горящими глазами поймала крысу. И тут же — крысы стоят у помойки на задних лапках, просяще прижали передние и кланяются огромному трехглавому крысиному королю.

Во дворе кто-то вскрикнул, и Сергей сел на кровати, стряхивая вязкий кошмар.

Через москитную сетку в комнату проникал неверный утренний свет. На часах было три утра. Час дьявола, вспомнилось ему. Сергей вспомнил, как давным-давно, в каком-то походе, вечером у костра им рассказывали о том, что в три часа ночи проявляется вся нечисть: ведьмы, демоны, лешие. Конечно, их тогда просто хотели напугать, и все же. Потом он прочел, что в три часа у человека самая низкая температура, а еще что в больницах и домах престарелых с трех до четырех утра фиксируется больше всего смертей.

С улицы опять что-то послышалось. Он встал, вышел на балкон, и то, что увидел, заставило сунуть телефон в карман пижамных штанов и выбежать из квартиры, на ходу натягивая кроссовки.

Когда он спустился, у тротуара затормозила шестерка. Из нее выскочила всклокоченная женщина и отпихнула Сергея от раненого мужчины. В утреннем полупрозрачном воздухе от нее разило несвежим телом и горькими духами. Водитель тоже был изрядно помят.

— Отвали пацан, все в ажуре.

— Да вы что, он весь в крови, нужна скорая и... — ему не дали договорить.

— А ну-ка кыш, пока не огреб. Это наши дела. Семейные. Заберем и подлатаем, — мужчина угрожающе навис над Сергеем.

Послышался слабый стон. Раненый приходил в себя. Это был молодой мужчина в защитной одежде. На его руках чернели толстые зимние перчатки, изодранные в клочья, как будто он защищался от нападавшего, а тот резал его ножом или рвал зубами.

Рядом с раненым человеком валялась тележка, к которой была привязана большая клетка, в ней вповалку лежали две собаки. Они не подавали признаков жизни. Вторая клетка валялась дальше. Точнее, то, что от нее осталось.

Впрочем, когда человеку и животным нужна помощь, сначала помогают человеку, а уже потом — животным.

По штанине раненого расползлась широкая темная полоса, чуть выше колена брючина зияла красной дырой. Больше повреждений Сергей не заметил.

Мужчина присел у раненого, осмотрел руки, рану на ноге, голову. Видимо, тоже не нашел других травм.

— Ну чо, Миха, давай вставай, надо уходить.

Раненый медленно открыл глаза, застонал, прижал к груди окровавленные руки.

— Надюха, переложи покрывало из багажника назад, открой дверь.

Надюха быстро метнулась к машине, достала покрывало, бурое от неизвестной грязи, положила на заднее сиденье. Сергей с ужасом смотрел на них. Мужчина приподнял раненого Миху, приказал Сергею помочь, и они понесли его к машине. Довольно грубо и не особенно жалея друга, мужчина затолкал его на заднее сиденье. В это время женщина отстегнула от клетки тележку