С другой стороны - Екатерина Лаптёнок

– Анастасия Сергеевна, а что это за птица? – спросила одна из девчонок.

Я прислушалась. Трель из трёх частей с акцентированным «росчерком» в конце.

– Это зяблик, – я повернулась и издала похожий звук.

Птичка мне ответила. Снова я. Снова птица.

– Обалдеть! А научить можете? – наш актёр протиснулся поближе.

– Не вопрос.

Через пять минут в отряде было уже с десяток зябликов.

– Анастасия Сергеевна, а это что за бульканье? – спросила уже другая девочка.

– Вяхирь. Лесной голубь. Он крупный, можем увидеть, давайте немного вперёд пройдём.

Я искала в ветвях большую серую птицу с белым «ошейничком», когда взгляд уловил какое-то движение на стволе.

– Ребят, – я понизила голос, – аккуратно идите сюда. Поползень.

Кажется, мой план летел в тартарары. Телефон булькнул: «Если что, не бойся импровизировать. У тебя это отлично получается!»

Я огляделась. Олега нигде не было. Неужели он почувствовал?

Новый бульк: «Я просто слишком хорошо тебя знаю. Удачи!»

– Смотрите, а вон и вяхирь, – я показала в сторону единственной среди сосен берёзы.

– Их там двое, – ахнул кто-то.

– А кто знает, что такое птичье молоко? – я затолкала листы с планом в рюкзак и расправила плечи.

– Конфеты.

– А ещё это вещество, которое вырабатывается в зобе у голубиных для кормления птенцов. Второе название – зобное молоко.

Мы сошли с дорожки и углубились в лес. Подростки охали и ахали, задавали кучу вопросов.

– Анастасия Сергеевна, а это что?

– А вот это?

– А это едят?

Мы собрали несколько пучков лекарственных трав, и я наконец почувствовала себя если не на своём месте, то хотя бы в своей стихии. В принципе, работа с подростками не такое уж страшное дело. Через два часа мы отправились на обед с гудящими ногами и пакетом растений для гербария. Навстречу шёл Олег. Поравнявшись со мной, он прошептал:

– Я был уверен, что у тебя всё получится.

– А откуда ты знаешь, что получилось? – тоже шёпотом спросила я.

– Просто посмотри на них, – он указал на подростков, которые шли чуть впереди. – Я, кстати, слышал, как вон те двое обсуждали возможности искусственного синтеза птичьего молока.

– Анастасия Сергеевна, – голос, обладающий теплотой ледников Антарктиды, пригвоздил меня к плиткам дорожки.

Это была она – та, кого за глаза все называли Богомолкой. Её строгий тёмно-серый костюм и шпильки не особо гармонировали с атмосферой летнего леса вокруг. Губы были вытянуты в прямую линию, а от переносицы к центру лба пролегла вертикальная морщина. Раньше её не было. Когда мы виделись с этой женщиной в прошлый раз. Надеюсь, я достаточно изменилась за эти годы. Кажется, достаточно. В глазах Богомолки не мелькнуло и искры узнавания.

– Анастасия Сергеевна, ваша экскурсия только закончилась, а о ней уже говорит половина лагеря. Как вы смотрите на то, чтобы провести аналогичные для всех отрядов средней возрастной группы? Да, это займёт целый день, зато я лично отражу этот факт в отзыве на вашу практику, – она слегка наклонила голову и посмотрела на меня в упор.

– Да, конечно, – пролепетала я.

– Отлично. Тогда выберите день.

Я мысленно пролистала свой календарь. Сначала конкурсы на звание Мисс и Мистера, потом «Фейерверк талантов», где малыши покажут мой танец. В последние дни смены – оценка творческих работ и исследовательских проектов средней возрастной группы. Получается, удобнее всего…

– Восьмое июля, – уверенно сказала я.

По лицу Богомолки пробежала чуть заметная волна боли.

– Анастасия Сергеевна, – аккуратно дотронулся до моего плеча Олег, – у вас же восьмого июля…

– Абсолютно свободный день, – я нажала на слово «свободный», «толкнула» Олега глазами и улыбнулась так широко, как только смогла.

– Хорошо. Восьмое – значит, восьмое, – Богомолка тоже попыталась улыбнуться, но у неё не получилось.

Олежек схватил меня за локоть и потащил в сторону беседки.

– Звезда моя, что это было? Да, я знаю, ты не празднуешь свои дни рождения, но не настолько же.

– А в этот раз отпраздную, – я положила голову ему на плечо. – Знаешь, праздник – это ведь когда занимаешься тем, что нравится, так? Ну вот. Восьмого июля я буду целый день делать то, от чего получаю удовольствие.

– Тогда конечно, – слегка растерянно сказал он и поцеловал меня в висок. – А ведь тебе её жалко…

Глава 17

Тася

Не знаю, можно ли так говорить про ворон, но Грэй был гениален, и работа шла полным ходом. Чего нельзя было сказать о реализации плана возвращения отца. Мне всего-то нужно было попасть в кабинет замдиректора, найти её паспорт и забрать его с собой, ведь без паспорта их вряд ли распишут. Всего-то. Я даже хотела записаться на приём, но секретарша сказала, что все вопросы воспитанников решают вожатые, кураторы исследований и местный психолог.

Кроме того, мне было необходимо прятаться от отца. Он ходил по всему лагерю, разговаривал с воспитанниками. Я видела его седой затылок то возле Дома творчества, то на пляже, но каждый раз умудрялась оставаться незамеченной.

Лего с Елисеем все дни проводили в технических лабораториях. Хотя последний ходил туда, мне кажется, просто за компанию. Его работа, как я поняла, ничего, кроме блокнота, карандаша, ручки и планшета, не требовала.

А вот у Сомы дела обстояли не очень. Мало того что моя соседка никак не могла определиться с темой исследования, так ещё кто-то повадился портить её рисунки. Ну то есть это Сома считала, что портить. Нам же всем казалось, что работы после «актов вандализма» становились даже лучше. Глубже. Например, утром после того дня, когда Сома впервые рисовала на стене, за спиной русалки появилось штормовое море и корабль, терпящий крушение. А на его палубе – капитан, тянущий к русалке руки. Сама морская дева тоже изменилась. Её черты теперь намного больше напоминали Сомины, волосы волшебным образом укоротились, а в глазах вместо беззаботности появилась лёгкая грусть.

– Кто? – прорычала Софья-Мария, но никто не признался.

После того как фотограф отснял новую версию шедевра, она решительно взяла краски и пририсовала пушечное ядро, летящее в сторону корабля. Глаза русалки снова стали весёлыми, но обрели слегка зловещий блеск, а на её голове появилась украшенная драгоценными камнями корона.

Следующим утром над морем воспарил Амур с небольшой пушкой в руках. В том, кто выпустил ядро по кораблю, сомнений не оставалось.

– Да плюнь ты, – еле сдерживая улыбку, посоветовала я.

– И на это плюнуть? – спросила Сома и показала на русалку.

Корона из серебряной превратилась в ледяную и медленно стекала вниз, а бриллианты разбегались