Туман - Светлана Сергеевна Ованесян

– Ба-а! – закричал новый Валерка и стиснул в объятьях женщину.

– Так это его бабушка, – догадалась Инга и вдруг повернулалицо к Артёму: – Ты же говорил, что ничего не слышно. Наврал, да?! – зрачки у неё сузились, как у кошки.

– Я тебя, честное слово, не стесняюсь, – вместо ответа стал оправдываться он.

– Придурок! Я тоже всё наврала папе, понял! – крикнула она и демонстративно отодвинулась от него.

Артём растерянно захлопал глазами. Люкс недовольно рыкнул, привстал, принимая какое-то решение, но передумал и снова улёгся, не выпуская из виду происходящее внутри освещённого круга.

– Совсем большой стал, мой Чижик, – женщина одной рукой гладила Валерку по спине, а другой ерошила ему волосы. – Меня давно перерос, скоро отца догонишь.

– Недавно, ба, – всё ещё всхлипывая, возразил мальчик. – Я только за это лето так вытянулся.

– Чижик мой родной.

– Меня больше никто так не зовёт, – мальчик покачал головой.

– А как же тебя зовут, малыш? – спросила она.

– В школе я Михайлов. А дома… – он растянул губы в улыбку. – Прикинь, дома меня никак не зовут.

Валеркина бабушка пристально посмотрела на него.

– Ба, прости меня.

– За что, Чижик? – удивилась она.

– …Я же не знал… – он словно не услышал вопроса.

– Ерунда.

– Не ерунда! – распалился Валерка. – Я предатель! Предал тебя, нашу… нашу… дружбу, – он нашёл нужное слово.

– Ты никого не предавал, – покачала головой его бабушка. – Просто так получилось. Никто не виноват.

– Виноват! – выкрикнул мальчик. – Я во всём виноват! Что мама с папой развелись! Что ты умерла! Я не хотел! Я не знал, что так выйдет…

– Глупенький мой мальчик, – она села прямо на землю и кивнула ему: – Сядь, пожалуйста. А то смотрю на тебя снизу вверх, как девочка-дошкольница.

Валерка послушно сел. Она обняла его, как маленького, и что-то неслышно зашептала ему в ухо. А может, и не шептала вовсе. Валерка стал каким-то крошечным и беззащитным.

– У мамы с папой давно всё наперекосяк было. И ты тут совсем ни при чём, – услышали Инга с Артёмом голос Валеркиной бабушки.

Валерка нахмурился, отстранился от неё.

– Ну бывает так у взрослых людей. Да и вообще у людей. Запас любви у всех разный, – продолжила она.

– Но так нельзя! – с болью выкрикнул Валерка. – Они только о себе думали. Зачем меня родили? Чтобы не знать, куда девать?!

– Не кипятись, – она ласково похлопала мальчика по спине.

– Ты ещё скажи: «вырастешь – поймёшь»! Слышал уже, – Валерка вскочил.

– Сядь! – твёрдо сказала она. – И не болтай ерунды. Ты меня знаешь: я кисель разводить не люблю.

Валерка послушно сел на место.

– Если бы они не развелись, всем было бы хуже. Тебе в первую очередь. Вот как они сейчас? – спросила бабушка.

– Нормально, – буркнул Валерка.

– Так это же хорошо, – сказала она и внимательно взглянула на Валерку. – Но ты всё равно недоволен.

Он громко сопел.

– С Лилей не ладишь? – догадалась бабушка. – А она, кстати, совсем неплохая, если не считать понты. Или понтов? Как правильно? Родительный или винительный?

– Да ну тебя, ба, – Валерка не смог сдержать усмешку. – Вечно прикалываешься.

Бабушка снова притянула внука к себе.

– Ну, выкладывай! – сказала она и подмигнула: – Я-то уже никому не разболтаю.

Валерка прижался к ней так сильно, что из глаз брызнули слёзы.

– Им всем не до меня! Если меня не будет, они даже не заметят.

– Да любят они тебя, дурачок. Просто как умеют, каждый по-своему. Нельзя требовать от людей больше, чем они могут дать.

– Но ты же могла! Тебе всегда было до меня. Знаешь, как я хотел, чтобы ты меня забрала у них. Пускай они хоть поубивали бы друг друга. А ты… Помнишь, что ты мне сказала?

– Помню, – у неё опустились плечи. – До сих пор себя простить не могу.

– Но почему?! Почему мне никто… Почему ты мне не сказала, что болеешь? Я же всё время думал, что и ты от меня отказалась.

– Я струсила, – бабушка отвернулась. – Я не знала, как сказать. Решила, что если ты… Да не знаю я, что я решила и что подумала, – в сердцах выкрикнула она. – Эта проклятая болезнь… она так не вовремя случилась!

Валерка уткнулся лицом ей в грудь и заплакал.

– Знаешь, Чижик, что труднее всего? – она поцеловала Валерку в макушку.

Он поднял заплаканное лицо.

– Простить самого себя, – произнесла Валеркина бабушка.

– Это как? – он удивлённо посмотрел на неё.

– А так! Других прощать легче. Да и время лечит. Прописная истина, конечно, – сказала она, – но, клянусь, так и есть. В конце концов, обидчика можно забыть и не вспоминать никогда. Ну, может, иногда, – она мягко улыбнулась, словно думая о чём-то своём. – Других можно оправдать. А себя… Мы же себя знаем, как… ну как самих себя, – она развела руками. – Знаем, что прячем внутри от чужих глаз. И прекрасно помним, что там надумали или нажелали сгоряча…

Валерка исподлобья посмотрел на бабушку. А она притянула его к себе. Они сидели так несколько минут в полном молчании.

Сверху, постепенно нарастая, послышался зудящий звук.

– Пора прощаться, Чижик, – вздохнула бабушка и встала.

Он тоже поднялся.

– Мне плохо без тебя, – Валерка крепко сжал её ладони. – Я не знаю, как жить.

– Ну, это совсем просто, – она улыбнулась, но улыбка вышла какой-то грустной. – Надо учиться прощать и не требовать от людей большего, чем они могут дать. И ещё: надо учиться на ошибках. Я опять говорю банальности. Но, кажется, другого пока не придумано. Прошу тебя, малыш, не отравляй себя обидами и нелюбовью. Жизнь длинная… И очень короткая…

Последние слова прозвучали отрывисто и невнятно, словно возникли помехи со звуком. Изображение бабушки замерцало и стало расплываться.

Люкс истошно залаял.

– Валерка! – завопила Инга.

Но тот стоял, продолжая держать за руки тающий на глазах силуэт.

Артём со всех ног бросился в начавший мигать круг, схватил Михайлова и выдернул его наружу.

Глава 16

В режиме ожидания

В воскресенье, во второй половине дня, высокая сухопарая женщина, с головы до ног одетая в чёрное, стояла перед закрытой подъездной дверью типовой девятиэтажки. В одной руке у неё была тяжёлая хозяйственная сумка. А другой она в который раз набирала комбинацию цифр, никак не решаясь нажать кнопку вызова. Домофон терпеливо выжидал положенное время и отключался. Женщине в чёрном казалось, что стоит она тут никак не меньше получаса. Находиться на улице в тумане, когда видишь только в пределах метра, было неуютно и холодно. Но даже это не придавало ей решимости. Ну позвонит. Ну спросят кто. И как ей отсюда кричать на весь двор, объяснять? Может, зря она всё это затеяла?

Женщина уже хотела было развернуться и пойти прочь, как из тумана возник парнишка в куртке с капюшоном, провёл магнитным ключом по панели домофона, и дверь открылась. Сочтя это благоприятным знаком, женщина в чёрном скользнула за пареньком внутрь. «Хорошо, что мальчишка, – подумала она. – Им нет дела, что за подозрительные