Туман - Светлана Сергеевна Ованесян
– Да, – всхлипнул он, – и школу можно поменять на нормальный лицей с охраной…
* * *
Около полуночи следователь Чернов разложил по папкам все бумаги, накинул на плечи куртку и вышел из своего кабинета. Ждать новостей от сегодняшнего дня уже не имело смысла. Шли вторые сутки работы в режиме нон-стоп. Он понимал: если не поспит хотя бы пару часов, вообще перестанет соображать. Даже садиться за руль в таком состоянии он не решился. Вызвал такси. На первом этаже сдал дежурному ключ от своего кабинета. И, едва заметив блеснувшие во мгле огоньки фар, вышел наружу. Очень хотелось домой. Очень хотелось спать.
– Куда едем? – поинтересовался водитель.
Чернов назвал адрес и мгновенно вырубился.
– Приехали, шеф, – хлопал его по плечу таксист.
Следователь недоумённо озирался вокруг. И вдруг вспомнил: он же машинально назвал не свой, а Анин адрес. «Наверное, так правильно, – усмехнулся он про себя, – раз ноги меня сами сюда привели».
Чернов расплатился, отпустил машину. На всякий случай позвонил Ане. «Жду три гудка, – решил он, – а потом…»
Но Аня сняла трубку после первого же, поэтому Чернов даже не успел подумать о своих дальнейших действиях.
– Я у твоего дома, – сказал он.
– Поднимайся, – коротко ответила она.
Аня встретила его на пороге.
– Ну зачем на сквозняке-то стоять, – сказал Чернов, – простудишься.
– Да ну, ерунда, – ответила она и заперла за ним дверь.
– Миша, знаешь, я сегодня почти ни разу не включала телевизор. И радио тоже не слушала, – сказала Аня, пока Чернов снимал в прихожей куртку. – Я же знаю, если будут какие-то новости, ты мне сразу сообщишь, – она с такой надеждой смотрела на Чернова, что тот отвёл глаза. – Надень тапочки, пожалуйста, – устало попросила она, – я полы только что вымыла.
– На ночь глядя? – удивился он.
– А какая разница? – Аня пожала плечами. – Надо же себя хоть чем-то занять, чтобы окончательно не свихнуться от этой неизвестности.
Чернов промолчал.
– Ты ел что-нибудь? – спросила она.
– Не помню, – честно ответил он. – Да и вообще как-то не подумал о еде, а то заскочил бы в магазин.
– Да ладно, – Аня махнула рукой, – что-нибудь найдётся. Ты посиди в гостиной. Сейчас чайник поставлю, – она сходила на кухню и тут же вернулась. – Хлеб есть вчерашний… Господи! Это же только вчера было – а будто месяц прошёл. Время тянется, тянется. День никак не закончится.
Чернов взглянул на часы и устало опустился на диван.
– А день-то уже закончился, – сказал он. – Я… мы делаем всё возможное. С утра обещали улучшение погоды. Прочешем каждый сантиметр. Надо будет – вызовем вертолёт.
– Слушай, Миша, – проговорила она задумчиво, – ведь есть же какие-нибудь экстрасенсы или колдуны. Почему вы их не привлекаете? Какая разница кто – лишь бы детей нашли… – Аня посмотрела на Чернова и запнулась.
За этот день он как будто лет на десять постарел. Осунулся. Глаза впали. Щетина – словно неделю не брился.
Анна молча накрыла на стол. Принесла чай. Она без слов намазала кусок батона толстым слоем масла и положила Мише на тарелку. Тот сжевал его, не ощущая вкуса. Взял чашку с чаем, сделал глоток.
– Пойду я, – он встал из-за стола.
– Куда пойдёшь? Ты же на ногах не стоишь. Оставайся. Тебе отсюда и на работу ближе. Я постелю сейчас.
Чернов послушно кивнул, откинулся на спинку дивана и заснул.
Анна принесла плед, укрыла совершенно измотанного и сейчас такого беззащитного Чернова. А сама подошла к окну. Долго всматривалась в ночную муть.
– Господи, ну дай хоть какой-то знак! – вырвалось из её груди.
Глава 17
Выход!
– Валерка, Валерка! – Инга изо всех сил трясла его за плечи. Он непонимающе вращал глазами. – Эй, ты здесь? – девочка пощёлкала пальцами перед его носом.
Он вздрогнул.
Артём тяжело дышал и выглядел не лучше Валерки.
– Я испугался, что не успею, – деревянными губами проговорил он.
– Я тоже, – призналась Инга. – Я очень испугалась. Наверное, сильнее, чем в том идиотском автобусе.
Валерка уже пришёл в себя и мрачно смотрел на своего спасителя.
– Зачем ты полез туда? – процедил он с такой ненавистью, что Артём даже отступил на несколько шагов.
– Ты что? Что ты такое говоришь? – набросилась на него Инга. – Он же спас тебя.
– А я просил?! Я никого не просил меня спасать. Ни его, ни тебя. Как же вы мне надоели! Может, я там и хотел остаться, – голос Валерки дрогнул. – Вы же ничего не понимаете!
– Да уж куда нам, – лицо Артёма скривилось в подобие усмешки. – Это ты у нас особенный. Чижик, – прошипел он сквозь зубы.
– Ты! Ты! – Валерка сжал кулаки.
– Ну что? Один на один не решишься? – Артём с вызовом двинулся на него. – Эй, Оса, Воробей! – крикнул он в вышину. – Налетайте!
Люкс отчаянно залаял, обнажая острые клыки.
– Прекратите! – Инга заметалась между ними. – Ребята, это неправильно! Так нельзя! Это всё не просто так, как вы не понимаете!
– Что не просто так? – вместе спросили мальчишки.
– Ну мы… Ну то, что мы втроём здесь очутились. Всё, что с нами происходит. Твоя бабушка сказала, что нельзя обижаться. Нет, она по-другому сказала, – Инга зажмурилась, судорожно пытаясь воссоздать перед глазами эту картинку. – Она сказала, что нельзя отравлять жизнь обидами. Вот! Артём, она это и нам тоже сказала. Как же вы не понимаете?! – Инга чуть не плакала. – Вот и Люкс бесится, когда мы начинаем ругаться. Неужели вы ничего не видите? – она запнулась, потому что Артём и Валерка, в отличие от неё, определённо что-то видели.
Мальчишки застыли с открытыми ртами, уставившись во что-то у неё за спиной. Инга неожиданно для себя взвизгнула и тоже обернулась.
– Обалдеть, – выдохнул Артём.
Валерка молчал, но был удивлён не меньше. Вид вокруг их полянки изменился. В туманной дымке явственно просвечивал частокол деревьев.
– Мы спасены? – с сомнением спросила Инга. Эхо унесло её голос куда-то далеко и вернулось шелестящим утвердительным: «Спасены!»
– А-а-а! – закричали они разом.
Люкс растерянно вертел своей огромной башкой – резкие звуки вызывали у него беспокойство. Но когда дети начали обниматься, скакать и кричать что-то бессвязное, пёс тоже запрыгал, размахивая хвостом, – точь-в-точь как автомобильные дворники в ливень по стеклу.
Не веря своему счастью, ребята опрометью ринулись туда, где раньше была стена, и со всего разгону бухнулись в неё. Стена никуда не исчезла. Она спружинила, и пленников отбросило назад.
Только шаг отделял подростков от свободы. Они её видели, вдыхали, ощущали. И опять неудача.
Ребята молча стали подниматься, потирая ушибленные места. Смотреть друг другу в глаза не было никаких сил. Потому
