Туман - Светлана Сергеевна Ованесян

Инга вспыхнула.

– Мам, прошу, не начинай!

– Ну сама поешь, – она не стала спорить. – Кто знает, когда домой доберётесь.

У кассы мама взяла для Серёжи его любимый шоколадный батончик.

– Это тебе, лихач, за то, что никого не задавил, – сказала она и улыбнулась.

Не успели выйти из магазина, как мама резко остановилась.

– Ну что на этот раз? – хмыкнула Инга. – Соль?

– Спички, – виновато сказала мама.

– Ладно, вы идите, а я куплю и вас догоню.

Мама всыпала дочке в ладонь пригоршню монет, и Инга помчалась обратно за спичками.

Дома мама сразу занялась тестом. Инга переоделась и тоже пришла на кухню. Утром они проспали, поэтому тарелки после завтрака просто сложили в раковину. И пока мама замешивала дрожжевое тесто, поминутно заглядывая в тетрадку с рецептами, чтобы ничего не напутать, Инга перемыла всю посуду. Потом на глаз засыпала в кастрюлю гречки и поставила вариться.

– Ты что-то сегодня совсем невесёлая, – заметила мама, когда Инга села на стул и стала безучастно наблюдать за её действиями. – Случилось что?

– Нет, – пожала плечами Инга. – Всё как всегда.

– А что получила?

– Не помню.

– А контрольную, которую на той неделе писали, проверили?

– Не знаю. У нас сегодня не было алгебры.

Разговор не клеился. И мама замолчала.

Гречка закипела, и Инга убавила огонь.

– Мам, – тихо произнесла она, – а бывает так, что любишь человека, любишь, а потом раз – и ненавидишь?

Мама соскребла с ладоней остатки теста, вымыла руки, вытерла их насухо. Накрыла миску с колобком полотенцем и убрала его подальше от окна. Села напротив дочери. Пристально посмотрела ей в глаза и коротко ответила:

– Бывает. – Немного помолчав, добавила: – Я так твоего папу ненавидела.

– Мам, – сказала Инга испуганно, – он же погиб. Ты сама говорила.

– Погиб. Поэтому и ненавидела. Из-за этой проклятой аварии Серёжка такой слабенький родился. Вся жизнь наперекосяк пошла, – голос её задрожал. – Я его ненавидела. И это было даже страшнее его смерти. Я должна была жалеть, страдать. Я и страдала. Но от ненависти. У меня никого не было. Только он. И он меня предал. Самое ужасное, что я тогда именно так и думала.

– Мам, прости. Зря я начала… – Инга дотронулась до её руки.

Но мама словно и не слышала ничего.

– Когда папа погиб, я жить не хотела. Да и Серёжка тоже. Ещё не родился, а уже не хотел жить. Три дня не шевелился. А потом тихонько толкнул меня, – мама дотронулась до живота, – вот сюда.

Она закрыла лицо руками и сидела так несколько минут. Потом встала и виновато улыбнулась:

– Пришлось жить. Ради Серёжки, ради тебя. А теперь я вижу папу в вас. У Серёжи папины жесты. А когда сердится, так же кусает губы. Вот, спрашивается, откуда? Он же никогда не видел папу.

– А я? – спросила Инга. – У меня что от папы?

– Характер. Ты решительная, как он. И такая же красивая.

Инга покраснела.

– Слушай, а ты почему об этом спросила? – мама внимательно посмотрела на неё.

– О чём?

– Ну про любовь, ненависть… – мама не успела договорить. – Горелым пахнет?

– Ой! – Инга бросилась спасать гречку, над которой уже начал виться дымок, а мама – открывать настежь все окна.

– Ну мы с тобой и хозяйки, – мама рассмеялась. – Чуть со своими любовями без ужина не остались.

Инга тоже не удержалась и прыснула.

Гречку хорошенько полили кетчупом, добавили подрумяненные сосиски кружочками, и Серёжка, в которого еду обычно приходилось заталкивать насильно, даже попросил добавки.

– Офень фкуфно, – проговорил он с набитым ртом.

Мама и Инга уткнулись в свои тарелки, чтобы он не заметил их улыбок. Но когда Серёжка строго приказал им: «В следующий раз варите с такими же ингредиентами!» – обе расхохотались в голос. Он фыркнул и ушёл смотреть мультики. А мама никак не могла перестать смеяться и всё время повторяла: «Ингредиенты! Где он такие слова находит? Как он только выговорил!»

Инга вдруг увидела, что мама ещё совсем не старая, как ей раньше казалось. Просто очень уставшая.

– Мам, иди отдохни, а я тут всё уберу.

– Я и правда с ног валюсь, – мама зевнула. – Может, погода так действует? Смотри, какое небо серое. Ты меня разбуди, когда тесто подойдёт.

Инга мыла посуду и думала о том, что совсем не помнит того страшного дня, о котором говорила мама. Хотя должна бы. Всё-таки не совсем маленькая была – почти семь лет. В памяти всплывали только какие-то фрагменты, но главные части пазла были утеряны. Может быть, мозг избавился от воспоминаний, которые ей были не по силам?

Была ли вообще эта авария? Инга не помнила ни столкновения, ни скрежета, ни криков. Единственное, что она знала наверняка, – они втроём возвращались… Откуда? Вот и этого она не могла вспомнить.

Как она могла что-то вспомнить, если даже стала забывать, каким был её отец! Остались фотографии. Но разве снимки – это он? Она не помнила, как звучал его голос, как пахли его руки, как царапались его небритые щёки. Живой человек состоит из мелочей. А если всего этого нет, то нет и человека. И эта плита на кладбище – это не папа. Это просто камень, на который они кладут цветы.

Было ещё одно воспоминание, но настолько размазанное, что Инга уже не могла сказать с уверенностью, происходило это или нет.

Она очнулась в незнакомом месте. Там не было ни боли, ни страха. Она просто рассматривала белые стены, белых людей, которые бесшумно двигались, выходили и снова входили. Всё мелькало и менялось, как картинки в калейдоскопе. Потом вдруг появилась высокая чёрная женщина. Она сидела рядом на стуле и гладила Ингу по руке. Девочка до сих пор ощущала прикосновение холодных сухих пальцев. Женщина, кажется, что-то говорила. Но у Инги в голове звучал только плеск воды. Потом она узнала, что на время оглохла от удара.

А ещё позже – это Инга уже помнила очень отчётливо – началась совсем другая жизнь. Мама, похожая на привидение, Серёжка – существо, орущее дни напролёт, и маленькая девочка, совершенно потерявшаяся в новой реальности.

Инга домыла посуду. Поставила тарелки на полку. Приподняла полотенце, чтобы проверить тесто, и закричала:

– Мама! Оно подошло!

Тесто не просто подошло. Оно ожило, сделало глубокий вдох и приготовилось совершить побег из миски. Вскоре аромат маминых пирогов развеял все тревожные мысли.

Глава 7

Неблагоприятный прогноз

– Значит, напомните мне в понедельник. Постараемся скорректировать расписание и выделить вам один свободный день, – Надежда Викторовна кивнула учительнице биологии. – Ну что, дорогие коллеги, с основными вопросами мы, кажется, более или менее разобрались. Я бы с удовольствием вас прямо сейчас отпустила, но хотелось бы узнать, как обстоят дела с внеклассной работой.

– Мы в начале ноября планируем организовать выставку детских поделок «До свидания, осень», – встала с места молоденькая учительница начальных классов.

– Замечательно, – кивнула директриса. – Только постарайтесь, чтобы она не обернулась выставкой родительских подделок.

Несколько человек оценили каламбур и заулыбались.

– Точно! Для родителей можно организовать отдельный конкурс, – откликнулся трудовик. – Например, «Почини парту, которую сломал твой сын!»