Туман - Светлана Сергеевна Ованесян
– Мам, оставь. Ерунда ведь. Завтра суббота. А до понедельника всё пройдёт.
– Не пройдёт. Надо бадягой намазать, – она вывалила из аптечки чуть ли не сотню разных тюбиков. – Вот, держи, – она протянула один. – Как хочешь, а я сегодня же позвоню твоей Анне Захаровне.
– Не надо никому звонить. Я сам всё решу, – мрачно сказал Артём и заметил мигающий огонёк стиральной машины.
Мама его тоже увидела.
– Ты включал машинку? – подозрительно спросила она.
– Ну да. Ты же всегда говоришь, что мне надо становиться самостоятельнее. Вот я и решил постирать. Просто не успел развесить.
– Ничего, я сама, – сказала мама.
Она открыла дверцу машинки и достала влажные джинсы и футболку.
– Тут не отстиралось, – мама обнаружила на майке пятно.
– А, это мороженое потекло, – тут же сориентировался Артём. – Мы с ребятами после уроков мороженого купили.
– Ещё пятно. И на брюках тоже, – она внимательно посмотрела на сына. – Это не мороженое. Это кровь. – Мама, держа в руках мокрое бельё, обессиленно села на стул.
– Тёмочка, сынок, ты связался с плохой компанией? – произнесла она. – Только не ври.
– Нет! – честно ответил Артём. – Скорее это плохая компания связалась со мной. Но никуда ходить, никому жаловаться не надо. Я сам со всем разберусь. И завтра же запишусь на бокс или на борьбу какую-нибудь.
– Завтра суббота, – машинально ответила мама.
Она поставила на стол две тарелки с супом. Села напротив, подперев рукой подбородок, и молча смотрела на сына.
– Ма, я не могу есть, когда ты меня разглядываешь, – сказал Артём.
– Не буду, прости, – она взялась за ложку. Пару раз порывалась что-то сказать, но то ли раздумывала, то ли не решалась.
– Ну что? – Артём отодвинул тарелку.
– Сыночек, – робко произнесла мама.
Артём напрягся. «Сыночек» не предвещал ничего хорошего.
– Завтра к нам хочет зайти один мой знакомый.
У Артёма вытянулось лицо.
– Ты ничего такого не думай. Он очень хороший, – затараторила мать. – Зовут Михаилом. И он очень хочет с тобой познакомиться, представляешь?!
– Не представляю, – Артём резко встал.
– Это из-за фингала, да?! Но если ты не хочешь, – у матери задрожал подбородок, – тогда я скажу…
– Да нет, пусть приходит, – как можно беспечнее сказал Артём.
– Правда? – она недоверчиво посмотрела на сына.
– Конечно правда. Пусть приходит. Всё равно я завтра с классом на экскурсию еду. Как раз вам мешать не буду. – Он вышел и громко хлопнул дверью.
Ночью Артём долго не мог заснуть. Впрочем, не только он. Из-под двери маминой спальни пробивалась полоска света. Он слышал, как она всхлипывает, подвывая. Артём даже собирался извиниться. Вышел в прихожую, хотел постучаться. И понял, что она говорит по телефону.
Глава 5
Валерка
Валерка прошёл в свою комнату, закинул рюкзак на кровать и только после этого переобулся.
Он терпеть не мог новый дом. За два с лишним года он так и не привык к нему. Хорошо, что хотя бы его комната была обставлена почти как в прежней квартире. Открываешь дверь – и дома. А снаружи всё было чужое. Мама любила яркие краски. Разноцветные подушки, какие-то репродукции на стенах в золочёных рамах, всякие статуэтки, обои в цветочек. Лилька же во всём предпочитала, как она говорила, «монохром и минимализм». Стены белые, как в больнице, пол и двери – серые. И обставлено всё здесь было по её вкусу: сплошные стекло и кожа. Вот она и тряслась теперь над каждым пятнышком на столе, над каждой царапиной на обивке. Хотя царапины, из-за которых она поднимала визг, вполне могла оставлять сама своими когтями. Из-за этой мебели она даже уговорила папу бросить курить: «Это натуральная кожа, милый. Она впитывает все запахи!»
«Милый», – Валерка поморщился. Мама звала папу только по имени, и это было нормально. Отец выкуривал по две пачки в день, и мама злилась, кричала, что нечем дышать. Бросалась открывать окна. У них всё было взаправду: и ссоры, и веселье.
А в этой квартире отец изменился до неузнаваемости. Начал стричься и одеваться по-другому, зачем-то стал носить очки в узкой оправе, хотя никогда не жаловался на зрение. Лилька сама покупала ему одежду, чтобы он всегда был «в тренде». «Смотри, зай, какая стильная вещь. За такой бренд я заплатила смешные деньги!» – она доставала из пакета очередную серую рубашку. А самое ужасное – отец уже не замечал, что, кроме работы и денег, его больше ничего не интересует. Валерка и раньше, когда родители ещё не развелись, нечасто его видел. А теперь даже не мог вспомнить, когда в последний раз нормально разговаривал с отцом.
Валерка открыл холодильник. Одна здоровая пища. Хоть бы суп сварила. Но Лильке некогда. У неё то подруги, то спортзал, то маникюр, то шопинг. Она готовит только ужин. Хочет папе показать, какая она прекрасная хозяйка. Стелет скатерть. Заставляет стол всякими соусниками, складывает из салфеток каких-то птиц – она уверяет, что это лебеди, – обязательно зажигает свечи. А из еды в лучшем случае макароны, которые она называет пастой, и салат с её любимой травой. Если бы всем этим можно было наесться, то Валерка согласен был бы и потерпеть. Но у неё всё недосолено, и даже хлеб приходится выпрашивать. Вот у мамы никогда таких заморочек не бывало. Поставит на стол целую сковородку жареной картошки с грибами или с мясом. И вкуснее этого ничего не было. Но для Лильки в еде самое главное не вкус, а польза. И чем полезнее была стряпня, тем меньше её хотелось есть.
Первое время Лилька пыталась изображать из себя добрую мачеху. Ждала Валерку после школы, готовила для него обед. Всё красиво раскладывала на столе. Разогревала десять раз. Стучала ему в дверь: «Стынет, Валера». А он заходил на кухню через час и ставил тарелку с остывшим «горячим» прямо в раковину. А сам жарил себе яичницу и запивал её холодным молоком.
Лилька ревела, жаловалась отцу. А потом просто перестала. И реветь, и готовить. Она только следила за тем, чтобы в холодильнике не заканчивались молоко и яйца.
Есть каждый день яйца с молоком оказалось утомительно, и Валерка уже был бы не против пересмотреть условия перемирия. Но не в его правилах было делать первый шаг. Поэтому он иногда покупал себе по дороге какой-нибудь бургер, или пиццу, или шаурму, от которой лицо у Лильки шло красными пятнами.
Сегодня на нижней полке холодильника, за продуктами, у Валерки был припрятан в контейнере кусок позавчерашней пиццы. Хорошо, что он не попался Лильке на глаза. Стоит ей только взглянуть на дату производства, еда сразу же оказывается в мусорном ведре. Даже если просрочена всего на день.
Валерка разогрел пиццу в микроволновке и съел, запивая молоком. Холодное молоко он любил с детства. Наливал его в большую кружку и выпивал первую половину залпом, а остальное – смакуя
