Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш
Некоторый ревизионизм в отношении Моисея можно найти в самой Библии, следы анти-Моисеевой традиции, проникшей в Священное Писание. Библейские авторы были готовы изображать Моисея неудачником, иногда даже человеком с серьезными недостатками и слабостями, неврастеником и депрессивным типом, оскорбленным целителем и усталым пророком. Бог неоднократно демонстрировал гнев и даже убийственную ярость, направленную против Моисея, и, как мы увидим, счел Моисея недостойным его самой заветной цели в жизни. Но в данный момент контртрадиция только намекает на нравственные пороки молодого Моисея, когда нам сообщают, что «он упорно стремился победить свои страсти и дурные наклонности и вести жизнь добродетельную и чистую». Только намного позже в жизни Моисея мы найдем обвинения в предательстве со стороны неуправляемых израильтян и, еще позже, со стороны самого Бога.
Моисей и монотеизм
Спустя восемнадцать столетий после Иосифа Флавия и Филона другой еврейский писатель дал новое толкование жизни Моисея и представил его в ином, неожиданном образе. Зигмунд Фрейд, знаменитый основатель психоанализа, был также поклонником Моисея и кем-то вроде критика-любителя Библии. Он потворствовал обеим страстям в любопытном интеллектуальном труде под названием «Моисей и монотеизм», в работе, которая шокировала ученых-библеистов его времени не меньше, чем его теория человеческой сексуальности возмущала его коллег, практикующих врачей и психологов.
Фрейд отметил, что тема принца, брошенного царственным отцом и спасенного бедняками, является распространенной темой легенд и преданий народов мира. Благодаря Фрейду самой известной из подобного рода историй является древнегреческий миф об Эдипе, который был брошен в пустыне на верную смерть по приказу отца, царя Фив, а затем спасен крестьянином, который отдал младенца в приемную семью, воспитавшую его. Элементы подобных историй о рождении можно найти в разных мифах и легендах, в том числе в мифах об Амфионе, Кире, Гильгамеше, Геракле, Карне, Ромуле, Парисе, Персее, Телефе и Зете, согласно списку, составленному Фрейдом.
Однако, как с явным удовольствием отмечает Фрейд, библейское повествование о Моисее отличается от мифа об Эдипе и других царевичах-найденышах одной важной деталью: Моисей – зеркальное отражение Эдипа, он нищий, воспитанный как принц. В отличие от Эдипа, родившегося в знатной семье и воспитанного в «скромной семье», Моисей родился в семье рабов и воспитывался во дворце фараона. И Фрейд, который, по всей видимости, не мог смириться с тем, что такой благородный человек мог начать жизненный путь как раб, придумал сенсационный и намеренно провокационный довод, чтобы объяснить смену ролей в истории рождения Моисея. «Человек Моисей, освободитель и законодатель еврейского народа, – заявил Фрейд, – был не евреем[18], а египтянином».
Фрейд доказывал, что Библия содержит переделанное израильтянами жизнеописание Моисея, которого они признавали в качестве своего политического лидера: «Национальные причины… привели к постепенному преобразованию мифа в ту форму, в которой он известен нам теперь». Настоящий Моисей, утверждает он, был «знатным аристократом, возможно, даже членом царской семьи», который обратился к монотеизму в период правления фараона Эхнатона, подлинного реформатора, в XIV веке до нашей эры отменившего культ древних богов и богинь и утвердившего культ единого бога солнца Атона. Эхнатон с царицей Нефертити построили новую столицу под названием Ахетатон (Телль-эль-Амарна), в гордом одиночестве, чтобы очистить духовные практики Египта, но своими инновациями они умудрились оттолкнуть и разозлить жречество. После смерти фараон с царицей подверглись осуждению со стороны преемников, новая столица была покинута и забыта, их статуи и памятники разрушены, и старые боги вернулись на прежнее место.
Согласно Фрейду, Моисей пережил чистку, последовавшую после смерти Эхнатона и Нефертити. Египетский принц-ренегат не отказался от тайных честолюбивых замыслов – собрать своих сторонников, назначить себя их царем и научить их новой вере, которая признает только единого всемогущего Бога. Но Моисей не повторил ошибку Эхнатона. «Мечтатель Эхнатон оторвался от народа и позволил своей империи рухнуть, – пишет Фрейд. – Активная натура Моисея изобрела план создания новой империи, с новым народом, которому можно даровать религию, отвергнутую египтянами». Когда Моисей прикинул имеющиеся в наличии ресурсы для создания нового народа в Древнем Египте, он остановился на порабощенном израильском народе – толпа неуправляемых семитов, не имевшая вождя, живущая в ужасающей нищете, возможно, оценит внимание со стороны действующего из лучших побуждений египетского аристократа, такого как он. «Их-то он и избрал на роль своего нового народа, – пишет Фрейд. – Историческое решение!»
Дерзкое предположение, что Моисей родился египетским принцем, а не еврейским рабом, – и что величайшая инновация, идея монотеизма, не была его собственной: он позаимствовал ее у царя Эхнатона – едва ли было самым сенсационным заявлением в «Моисее и монотеизме». Основатель психоанализа обвинил израильтян в нарушении мифических правил и утверждал, что нашел этому доказательства на страницах Библии. Как мы увидим дальше, Фрейд высказал предположение, что в истории древнего Израиля было два человека по имени Моисей, и одного из них убили, чтобы освободить место для другого. Нет ничего удивительного в том, что ученые-библеисты не встретили с восторгом доводы Фрейда, когда он впервые обнародовал их, и сейчас они отмахиваются от них, называя чудачествами дилетанта. «То, что такой ученый, как Зигмунд Фрейд, занимающий столь значимое место в собственной области, мог позволить себе опубликовать настолько антинаучную работу, основанную на безосновательных гипотезах, достойно сожаления», – неодобрительно хмыкает Мартин Бубер, выдающийся философ и, кстати, известный ученый-библеист, переводчик и толкователь Библии.
Стремление Фрейда разоблачить Библию и переписать историю жизни Моисея проще всего объяснить с точки зрения психоанализа. Моисей был (и есть) доминирующей фигурой в иудейско-христианской традиции, и попытка Фрейда свергнуть его с пьедестала напоминает Эдипово стремление, которое Фрейд сам и открыл. Извращенный сценарий, предложенный Фрейдом, который может рассматриваться как намеренное оскорбление самого заветного в еврейской традиции, выдает его тревогу – Фрейд был евреем, врачом, стремившимся привлечь сторонников-неевреев, будучи уверен, что психоанализ отвергнут как «еврейскую науку», если это направление будет связываться с практикующими врачами-евреями. «Только с его [Карла Юнга] появлением психоанализ избежал опасности превратиться в дело одной лишь еврейской нации», – писал Фрейд в письме Карлу Абрахаму, «христианину и сыну пастора», которого он называл своим «наследным принцем» до их знаменитой размолвки, как Моисей, назвавший Иисуса своим преемником на пороге Земли обетованной.
Фрейд вряд ли был первым и единственным толкователем, предположившим, что Моисей позаимствовал свои революционные представления о Боге у древних египтян и что он сам был египтянином. На самом деле Фрейд повторил то, что можно найти в сочинениях некоторых более ранних пропагандистов в долгой и горькой истории антисемитизма – древнеегипетский историк Манефон, который утверждал, что Моисей
