Гоголь - Иона Ризнич
Белинский объявил, что в Гоголе русское общество имеет будущего великого писателя. Статья пришлась ко времени: период творческого подъема сменился у Гоголя тяжелой депрессией, усугубившейся после его неуспеха в профессуре. Близко знавший Гоголя историк литературы Павел Васильевич Анненков писал, что писатель «осужден был выносить злостные и ядовитые нападки не только на свою авторскую деятельность, но и на личный характер свой». В такой обстановке Гоголь был не просто доволен похвалой именитого критика, он был осчастливлен.
Увы, «Миргород» не повторил шумного успеха «Вечеров».
«Мои ни «Арабески», ни «Миргород» не идут совершенно. Черт их знает, что это значит! Книгопродавцы такой народ, которых без всякой совести можно повесить на первом дереве», – жаловался Гоголь Пушкину.
«Нос»
«Но, боже мой, что за длинный, острый, птичий нос был у него! Я не мог на него прямо смотреть, особенно вблизи, думая: вот клюнет, и глаз вон», – вспоминал о Гоголе один из студентов, ругавших его лекции. Длинный и кривой нос Гоголя часто становился предметом насмешек его недоброжелателей. Вот теперь он и отомстил этой ненавистной части тела: в середине марта 1835 года Гоголь послал в журнал «Московский наблюдатель» еще одну блистательную повесть – «Нос», предвосхитившую литературу абсурда XX века.
Это история о коллежском асессоре по фамилии Ковалев, величающем себя «майором». С ним происходят фантастические вещи: он теряет свой нос, который начинает жить самостоятельной жизнью и даже получает чины и награды. Правда, в итоге, оказывается изловлен и водворен на положенное ему место.
Увы, замысел оказался слишком смелым: «Московский наблюдатель» отказался принять повесть по причине весьма странной – текст упрекнули в пошлости и – самое невероятное! – в тривиальности.
Вспоминая привычку Гоголя не раздумывая отправлять в камин свои произведения, если они не нравились значимым для него людям, остается только радоваться тому, что «Нос» не постигла та же участь. Гоголь продолжил работу над этой повестью и год спустя прочел ее на вечере у Жуковского. На этот раз успех был несомненен!
«Субботы Жуковского процветают… Один Гоголь, которого Жуковский называет Гоголек, оживляет их своими рассказами. В последнюю субботу читал он нам повесть об носе, который пропал с лица неожиданно у какого-то коллежского асессора. Уморительно смешно!» – вспоминал князь Петр Андреевич Вяземский.
Александр Пушкин уговорил автора опубликовать «Нос» в своем журнале «Современник». Публикация сопровождалась написанным Пушкиным примечанием: «Гоголь долго не соглашался на напечатание этой шутки, но мы нашли в ней так много неожиданного, фантастического, веселого, оригинального, что уговорили его позволить нам поделиться с публикою удовольствием, которое доставила нам его рукопись».
Способность к дружбе
Биографы отмечали у Гоголя расстройство эмоциональной сферы. Это выражалось в том, что, имея большое количество приятелей и знакомых, он имел очень мало друзей. Пожалуй, близким другом для него был только Данилевский, а со всеми остальными он держал дистанцию.
Сергей Тимофеевич Аксаков писал: «Я не знаю, любил ли кто-нибудь Гоголя исключительно, как человека. Я думаю – нет, да это и невозможно… Всякому было очевидно, что Гоголю ни до кого нет дела». То же самое говорит его хороший знакомый, поэт и переводчик Николай Васильевич Берг: «действительного друга у Гоголя, кажется, не было во всю жизнь». Гоголь в одном из своих писем к Аксакову признавался: «Я был в состоянии всегда любить всех вообще, но любить кого-либо особенно, предпочтительно я мог только из интереса». Еще более ясно он высказался в письме к Смирновой: «…и мне все чужие, и я всем чужой».
При этом Гоголя настолько ценили лучшие люди того времени, что он мог выбирать себе друзей: очень многие желали завязать приятельские отношения с гениальным, а главное – модным писателем. И тут многие биографы замечали, что друзей Гоголь выбирал не по общности взглядов, а по тому, могли ли они быть ему полезны. Или же друзьями Гоголя становились те, кто им восхищался.
Психиатр Владимир Феедорович Чиж, один из основоположников психологической теории личности и индивидуальности, писал, что писатель «выбирал себе друзей, которые оказывали ему услуги, которые смотрели на него, как на оракула». Психиатр даже перечисляет эти услуги: они или добывали ему пособия, или давали взаймы деньги, хлопотали об его изданиях. Надо признать: Гоголь часто просил друзей об одолжениях и принимал их – но всегда с благодарностью. Поэтому хочется верить, что именитый психиатр ошибался, принимая застенчивость и неумение выстраивать отношения за душевную холодность.
В 1836 году на одном из вечеров у Жуковского Гоголь познакомился с замечательной женщиной – Александрой Осиповной Смирновой, урожденной Россет. Эта дама была не только красива, но и очень умна, к тому же она была тоже из Малороссии, с Украины – родилась в Одессе и нередко именовала себя «хохлачкой» или «малороссиянкой».
Привлекательная, умная, хорошо образованная, остроумная, Александра Осиповна привлекала талантливых и известных людей.
Круг ее друзей составляли знаменитые писатели и поэты: Пушкин, Одоевский, Вяземский, Жуковский и многие другие. А вот замуж она вышла по чистому расчету: отец ее умер рано, а мать завещала отцовское имение своим детям от второго брака, оставив детей от первого брака без гроша. Мужем черноокой красавицы стал Николай Михайлович Смирнов – чиновник министерства иностранных дел. Впоследствии Смирнова-Россет признавалась, что любила мужа не более чем дружески.
Гоголь с большим трудом сходился с женщинами, его болезненная стеснительность даже породила большое количество сплетен на его счет, но Александра Осиповна сумела понять его непростой характер и стала его верным другом. «Да благословит Вас Бог! Вы, любезный друг, выискали душу мою, Вы ей показали путь, этот путь так разукрасили, что другим идти не хочется и невозможно», – писала она Гоголю. И все же, по выражению профессора Чижа, отношения их были неравными и Смирнова лишь «удостаивалась дружбы». Прав был маститый психиатр или заблуждался, читатель может решить сам.
Как ружье превратилось в шинель
Учитывая специфичность характера Гоголя, то, как он выбирал себе друзей в Петербурге и Москве, особое значение для него имели школьные приятели, с которыми он познакомился еще в Нежине. В Петербурге собралось более десяти таких товарищей: Прокопович, Данилевский, Пащенко, Кукольник, Базили, Гребенка, Мокрицкий и еще некоторые. Определились по разным министерствам и начали служить.
Нежинские приятели сходились друг у друга на чайные вечера, где всякий очередной хозяин старался превзойти
