Величие Екатерины. Новороссия, Крым, разделы Польши - Валерий Евгеньевич Шамбаров

Впрочем, выбор-то делала сама. Из всех кандидатур ей больше всего приглянулась София Мария Доротея Августа Луиза Вюртембергская. «Землячка» Екатерины, родилась в Штеттине — ее отец служил там комендантом после отца императрицы. Но девочке было всего 13. Ждать получалось долговато, а государыня желала и наследника престола получить поскорее. Остановились на семье ландграфа Гессен-Дармштадтского. У него было 3 дочери, 18, 17 и 15 лет. Какая-нибудь, да подойдет. Договориться помог Фридрих, мать с дочками пригласили в Россию.

Потемкин, тайный муж и ближайший помощник императрицы

В ходе предсвадебных переговоров Павла избавили от отцовского титула, совершенно лишнего для русского царя и доставляющего только проблемы — герцога Гольштейн-Готторпского. Этот титул «подарили» датскому королю Кристиану VII. Он был душевнобольным, напакостить не мог. Зато благодарная Дания стала союзницей против Швеции. Но пока шли все пересылки, Екатерина выиграла время. А 23 мая 1773 г. неожиданно для всех вернула ко двору Орлова.

Именным указом объявила — дескать, она рада, что его здоровье поправилось «и желая всегда к пользе Империи употребить его природные отменные дарования, ревность и усердие к Ее Императорскому Величеству и отечеству», повелевает ему вновь вступить «в отправление дел». Партия Паниных была ошеломлена. И фаворитом остался Васильчиков! Но Орлов снова возглавил артиллерийское ведомство, появился в Государственном совете — и рядом с императрицей. А за ним стояла его группировка, цвет гвардейского офицерства.

В июне на трех фрегатах в Россию прибыли три Гессен-Дармштадтские принцессы с матерью. Встречать их Екатерина демонстративно выехала с Орловым, а Васильчиков остался во дворце, как комнатная собачка. Фридрих особенно расхваливал старшую из принцесс, Фридерику Амалию. У Екатерины это вызвало подозрения. Она по собственному опыту знала, что рекомендации прусского короля могут быть не бескорыстными. Но и Павел с первого взгляда влюбился в среднюю из сестер, Вильгельмину Луизу.

15 августа она приняла православие с именем Натальи Алексеевны. 29 сентября молодых обвенчали и… Екатерина отстранила Панина от должности наставника. Ведь женатый сын больше не нуждался в воспитателе. Без всяких опал, наоборот, со щедрыми наградами. Он сохранил пост вице-канцлера. Но от «молодого двора» его отделили. Никаких решений о передачи власти Павлу или провозглашении его соправителем не последовало. Соответственно, и конституционный проект остался втуне. Хотя и это выглядело оправданным. Обстановка для крутых перемен в государстве была совершенно неподходящей.

С весны возобновились боевые действия с турками. Румянцев предлагал удерживать рубеж Дуная, изматывать противника вылазками за реку. Екатерина же требовала решительного наступления — разгромить главные силы врага и принудить его к миру. Это было непросто. Невзирая на переброску частей из Польши, сил не хватало. Их приходилось растягивать на больших пространствах, для прикрытия Валахии и Молдавии, на коммуникации для подвоза из тылов продовольствия и фуража. Тем не менее, Румянцев выполнил приказ государыни.

Отряд Суворова, прибывшего на турецкий фронт, отвлекал противника переправой и атаками в Туртукае, а главные силы форсировали Дунай в Гуробале, осадили Силистрию. Крепость была очень мощной, попытки штурма стоили серьезных потерь. Враги яростно контратаковали, и сам Румянцев чуть не попал в плен. А в обход его армии, грозя отрезать от переправ, двинулась неприятельская. Было решено отступить. Прикрывал отход 7-тысячный корпус одного из лучших генералов, Вейсмана. Он столкнулся с 20-тысячной армией Нуман-паши. Отчаянно атаковал и погиб, но и турок разбил. Однако в наших войсках было много больных, кончалось продовольствие, и армия все равно отступила за Дунай.

Турки воодушевились, полезли вперед — и были крепко побиты Суворовым под Гирсово. Отразили их и на других участках, удержав переправы. А осенью Румянцев повторил наступление. Тяжело заболел, наши корпуса без него подступали к Силистрии, Рущуку, Шумле, Варне. Зарядили сплошные дожди, в месивах грязи было невозможно подвезти к крепостям тяжелую артиллерию и боеприпасы, множилось и число больных. В результате снова откатились обратно.

Вражеские эскадры несколько раз нацеливались высадить десанты в Крыму. Но Азовская флотилия Сенявина одержала первые победы на Черном море, прогоняла их. А на Средиземное море прибыли с Балтики уже 5 эскадр. Выискивали и уничтожали уцелевшие в здешних гаванях отряды турецких судов. Наведались в Египет, Сирию. Там поднялись восстания против султана. Русские вместе с палестинцами Захира аль-Умара аз-Зейдани осадили и взяли Бейрут. Разгорались и новые очаги восстаний греков, арнаутов (православных албанцев).

Но и в России вдруг заполыхало. В сентябре на Яике появился Пугачев. Классические версии стихийного народного бунта, «крестьянской войны», критики не выдерживают. Сохранились свидетельства, хоть и обрывочные, что предводитель восстания был связан с турками и… французами. Посол Екатерины в Вене князь Голицын завербовал секретаря французского посла де Рогана, читал его переписку с послами в Петербурге и Константинополе. Отлично работал и посол в Париже Барятинский, находил ценные факты. А взорвать наши тылы смутой было для врагов идеальным вариантом. Разве русские не делали то же самое?

Сам Пугачев на роль «царя» никак не тянул. Донской казак, дослужился до хорунжего. Низенький, рябой, косноязычный, неграмотный. Будучи в отпуске по болезни, подбил родственника бежать на Кубань, в ханские владения, к ушедшим туда при Петре I казакам-некрасовцам. Пугачева арестовали, он удрал. Бродяжничал по раскольничьим скитам, в Польше. А в Речи Посполитой хватало иностранных агентов, и раскольников они тоже давно использовали. На Яике Пугачев обнаружился в 1772 г., вскоре после подавления здешнего бунта. Начал агитацию увести казаков за Кубань, к тем же некрасовцам. Обещал содержание, места поселения на Лабе. Очевидно, знал, что там ждут и встретят — иначе проводнику пришлось бы от казаков слишком худо.

За такую агитацию его взяли. Приговорили бить плетьми и пожизненно сослать в Пелым. Но ему и из тюрьмы кто-то устроил побег. По информации, добытой уже позже послом Барятинским, Пугачев в 1772 г. в Саратове встречался с неким французом по имени Кара, после чего тот выехал на родину, повез «мемориал» (послание) государственному секретарю, герцогу д’Эгильону. Кара явно был агентом — потом он был направлен к польским конфедератам. А Пугачев на Яик явился уже в новом амплуа, «императора Петра III». При себе откуда-то имел крупную сумму, 540 руб.

Уж кто был автором плана, но оправдался он в полной мере. Оренбургский край 40 лет был «диким востоком», местом ссылки политических, уголовных, по службе сюда переводили провинившихся. Рядовые казаки озлобились усмирением их мятежа, но и старшины — лишенные прежнего всевластия. Заполыхало вовсю. Пугачев пошел вдоль линии захудалых пограничных крепостей. Казаки и большинство солдат