Величие Екатерины. Новороссия, Крым, разделы Польши - Валерий Евгеньевич Шамбаров
Но малороссийская система складывалась явочным порядком, по решениям тех же казачьих начальников и гетманов, по «обычаям», была запутанной, что создавало почву и для произвола, и для конфликтов. А никакой автономии уже не было. По докладам Румянцева императрица просто распространила на здешнее помещичье землевладение российские законы. Ущемлять простонародье, увеличивать гнет — это было бы совсем не похоже на Екатерину. Наоборот, она всегда ставила себе целью улучшить благосостояние подданных. В том же 1783 г. издала два указа, касавшихся всей России, в том числе и Малороссии, — обязала власти наделить государственных крестьян и однодворцев участками земли не ниже установленного ею минимума.
Ну а самых серьезных преобразований требовали приобретенные области. Крым стал новой Таврической губернией, вошедшей в состав Новороссийского края. Была учреждена еще одна, Кавказская губерния с центром в крепости Ставрополь. Потемкин старался, чтобы сращивание новых территорий с Россией осуществлялось по возможности безболезненно. Татарам предоставлялись всевозможные льготы. Невзирая на это, часть знати пожелала выехать в Турцию. Таким не препятствовали, но их земли и владения конфисковывались. А оставшуюся часть высшего сословия Екатерина в 1784 г. уравняла с российским дворянством за исключением права владеть крепостными-христианами. Из татарских дворян было сформировано Таврическое областное правление. Прежние чиновники, начальники округов, судьи были оставлены на своих постах. Но и простых татар никто не закрепощал, они получили статус государственных крестьян.
Однако Крымом эта реформа не ограничилась. Потемкин подсказал императрице распространить такие же порядки на Казанскую губернию, Поволжье, вечно бунтовавшую Башкирию. Местных князей, мурз, старшин тоже уравняли с дворянством. И опять без закрепощения простонародья. Рядовые казанские татары, как и крымские, стали государственными крестьянами, а вот для башкир, калмыков, мишарей государыня и ее советник мудро учли национальные особенности. Их приравняли к казачьему сословию, отныне они числились на воинской службе, охраняли границу, выставляли войско в походы. И решение-то оказалось идеальным! Масштабные башкирские восстания, сотрясавшие Урал весь XVIII в., прекратились навсегда! Зато в войнах башкиры проявили себя великолепным образом!
Но Потемкин предложил еще более глубокую меру для преодоления розни. Екатерина с ходу оценила, насколько это будет важно. Повелела издать в Академии наук за казенный счет полный арабский текст Корана — для бесплатной раздачи мусульманским подданным. Не только впервые в России, это и в Европе было первое печатное издание, которое готовил не западный профессор, а ученый мулла Усман Ибрахим. При жизни государыни вышло четыре тиража, а в Уфе она учредила «Духовное собрание Магометанского закона» — центральное управление исламского духовенства, в его ведение не вошел только Крым, где сохранялось свое управление.
Такая политика имела колоссальное значение. Веротерпимостью отличались почти все предшествующие русские государи, что не исключало периодических эксцессов, межнациональных и религиозных. Но Екатерина создавала новую модель для дальнейшего строительства империи. Российский монарх, не отступаясь от православного фундамента, официально становился покровителем других традиционных конфессий! Их гарантом, защитником. Собственной властью сращивал державу, обеспечивая ее единство.
Хотя сохранялись и силы, желающие это единство расшатывать. Прежняя оппозиция Паниных с отставкой и последующей смертью вице-канцлера сошла на нет. Но уже орудовала новая. Ее лидером стал Александр Воронцов, сын «Романа Большого кармана» и ярый либерал. Он был сенатором, президентом коммерц-коллегии — заведовал всей отечественной торговлей, внешней и внутренней, предпринимательством, промышленностью. У него были обширные связи при дворе и в других правительственных структурах. К его партии примкнул Завадовский, возглавивший систему образования. Тут как тут оказалась Дашкова — родная сестра Воронцова.
Свои конституционные замыслы эта группировка, как и Панины, связывала с наследником. В 1783 г. мать подарила ему имение умершего Григория Орлова, Гатчину с прекрасным дворцовым комплексом. Павлу подарок понравился, «молодой двор» прочно обосновался там. Сын завел собственный военный отряд, отобрав офицеров и нижних чинов из подчиненного ему гвардейского флотского экипажа. Хотя пример брал не с отцовских «голштинцев», а с Петра I, называл отряд своими «потешными». Но Гатчина лежала в отдалении от резиденций императрицы, Царского Села и Петергофа. Сюда удобно было наведываться всевозможным «гостям». К «конституционным» идеям наследник оставался чуждым, но оппозиция не теряла надежды его обработать.
Либералы были тесно связаны и с масонством. А мощный московский куст «вольных каменщиков» признал подчинение «брауншвейгской» системе розенкейцеров. В 1782 г. послал делегацию в Германию на масонский международный Вильгельмсбадский конвент, проходивший под председательством герцога Фердинанда Брауншвейгского. Россию признали «восьмой провинцией» ордена Злато-розового креста. Конвент утвердил руководство русского масонства, в капитул вошли Шварц, Новиков, Татищев, Черкасский, братья Трубецкие. Но высшее место провинциального мастера опять осталось вакантным — для наследника Павла.
К этому времени и в «брауншвейгской» системе были введены порядки «строгого наблюдения», московские масоны должны были подчиняться «тайным начальникам» в Германии, посылать им взносы. А фактическое руководство германским орденом перешло к наследнику прусского престола Фридриху Вильгельму, чьи русофобские взгляды были известны. Связи с российскими «братьями» осуществляли его приближенные Вёльнер и Теден. Они и стали «тайными начальниками». Под их эгидой московские «вольные каменщики» развернулось еще более широко. Воспользовавшись разрешением императрицы на частные типографии, учредили «Типографическую компанию», открыли 2 типографии легальных и 1 подпольную, для «сокровенной» литературы. К Павлу послали для переговоров архитектора Баженова.
Императрица многого еще не знала, но ей доложили о подчинении московских структур прусским «начальникам», посыпались сигналы о книгах далеко не христианского содержания. Она и сама обратила внимание на изданную Новиковым «Историю ордена иезуитов», увидела там нападки не только на сам орден, а на христианскую Церковь, где, по утверждению автора, «не так вере учат, как надо». Екатерина взялась за «братьев» более серьезно.
Как раз в это время были выпущены на сцены театров три ее антимасонских пьесы. Лояльные и подконтрольные ложи Елагина приостановили деятельность. Сам Елагин предложил, члены согласились. Как бы без указаний «сверху». Но Екатерина передала им благодарность и «уважение» — за то, что избегают контактов с заграничными центрами. «Историю ордена иезуитов» изъяли и уничтожили. А московскому генерал-губернатору Брюсу и митрополиту Платону (Левшину) было велено проверить Новикова и его книги на предмет «раскола», то есть ереси.
По работам о Новикове кочует отзыв митрополита, будто «нашел его таким христианином, каких бы желал он, чтобы было больше» [89]. Но эта фраза взята из мемуаров Ивана Лопухина — ближайшего сообщника Новикова, которого он всячески выгораживает. Источник никак не объективный.
