Величие Екатерины. Новороссия, Крым, разделы Польши - Валерий Евгеньевич Шамбаров
А одновременно Григорий Александрович возглавлял Военную коллегию, в 1784 г. Екатерина пожаловала его фельдмаршалом. И вполне заслуженно. В приказах он требовал от начальников всех рангов внимательного и человечного отношения к подчиненным, под строгим наказанием запретил их использовать на частных работах. Лично следил за снабжением нижних чинов, соблюдением санитарии и гигиены. Четко расписал все расходы по полкам — на жалованье, обмундирование, починку оружия, обозы.
Команды егерей прекрасно проявили себя в прошлой войне, и Потемкин стал создавать егерские батальоны, а потом и егерскую бригаду — их учили меткой стрельбе, рассыпному строю, индивидуальной тактике. Григорий Александрович реорганизовал по новым штатам и обычные пехотные полки. Изменил форму одежды подчиненных войск. Вместо треугольных шляп, длинных камзолов, узких штанов, башмаков со штиблетами он ввел легкие каски с козырьком, суконные куртки, шаровары, короткие сапоги. Для защиты от дождя и холода — плащ-епанча.
Государыне Потемкин писал: «Туалет солдатский должен быть таков — что встал, то и готов». Парики, прически с косами, буклями, пудрой упразднил, солдат стали коротко стричь, чтобы легко было мыть голову, не заводить насекомых. Со времен Петра I служба нижних чинов предполагалась пожизненной, пока «сил и здоровья хватит». Воины старших возрастов, немощные переводились в инвалидные команды, на охрану крепостей, тюрем, в обозы. Потемкин начал у себя на юге увольнять таких солдат и матросов в отставку, давал им землю, и они умножали население Новороссии.
Но сколько же врагов было у Григория Александровича! Группировка Воронцова — Завадовского всячески силилась свалить его, вовлекала «молодой двор». Аристократы ненавидели его как «выскочку», другие просто завидовали. В этих происках потерпел фиаско очередной фаворит Ермолов. Как и несколько предшественников, он слишком много возомнил о себе, примкнул к интригам Воронцова против Потемкина, и… ему «разрешили» на три года уехать за границу. Сменил его дальний родственник Григория Александровича, Дмитриев-Мамонов.
Столичные недоброжелатели и скептики доказывали, что сама идея освоения южных краев — пустая и вредная авантюра Потемкина, бесцельный выброс колоссальных средств. Распускали слухи, что всесильный наместник попросту разворовывает и спускает на ветер государственные миллионы. Ведет жизнь сатрапа, в фантастических пиршествах, окруженный сонмами любовниц. Все города и села, которые он строит, — миф, за такой короткий срок сделать это вообще невозможно. И полки, сформированные им, существуют только на бумаге. И флот — фикция для «отмывки» денег, корабли собирают из некондиционного леса, ни на что не годные. По морю же плавают старые торговые развалины под маркой военных судов [2, с. 444–445].
Что ж, Потемкин имел власть и ресурсы поистине царские. И в Херсоне, и в любом другом месте, куда он направлялся, его ставка напоминала резиденцию могущественного властителя. Офицеры, генералы, чиновники, порученцы, дипломаты. Хватало и искателей карьеры, наживы, удачи, отовсюду съезжавшихся к наместнику. Были и пиры, пышные празднества, по тем временам — положение обязывало. Столы накрывались для всех приближенных, прибывших по службе подчиненных, гостей.
Но для самого Потемкина разгул и помпезность всегда были чуждыми. На парадном обеде выставлялись изысканные блюда — а он ел щи, черный хлеб, квашеную капусту с клюквой (а вот если капусты не было, ее доставляли из России курьерами). Холодные щи любил и как напиток, их возили за наместником в бутылках. Именно он ввел щи в обязательный рацион солдат, как пищу «особливо сытную» и полезную. К гостям, посетителям даже на торжественном приеме мог выйти в халате и шлепанцах на босу ногу. Мог и вообще не появиться на празднестве, если был занят. Или когда устал — в таких случаях он уединялся в особой комнате с иконами, подолгу молился. Тут уж тревожить его запрещалось кому бы то ни было.
Случайные связи с дамами? Доподлинно неведомо. Свечку никто не держал. Но окружение из любовниц — не более чем одна из сплетен. Те, кто их сочинял, явно мерили других по себе. Чем бы сами они занялись, имея подобные возможности. Потемкин же в погоне за «юбками» никогда не был отмечен, да ему было и некогда романы крутить. И постоянных пассий после брака с Екатериной у него не известно ни одной. Ну а воровать казенные деньги для него было просто незачем. Он и так был сказочно богат. Другой вопрос, что с отчетностью у него было «никак». Считать деньги он не привык. Если не хватало на одно направление, без раздумий перекидывал с другого. Или без счета вкладывал из личного кармана — вот такое случалось частенько.
Нападки на Потемкина Екатерина решительно отметала. Сохраняла ему полную инициативу и самостоятельность. Верила его выводам, что дикий край со временем станет богатейшим. Сама была вынуждена доказывать это советникам, утверждавшим обратное. Пресекала их хор возражений единственным голосом — но царским [90]. Но ведь те же самые нападки лили воду на мельницы враждебных держав, подстрекавших Турцию к войне! Отбить «дикие» неукрепленные области выглядело вполне реальным. Государыня задумала закрыть рты внутренним и внешним недоброжелателям, сама наметила поездку в Новороссию.
Путешествие отнюдь не предполагалось вызовом к войне, как потом изобразили западные источники. Наоборот, оно было попыткой показать туркам и их западным покровителям — Россия готова защищать свои новые владения, стоит ли на них покушаться? Чтобы продемонстрировать это, государыня взяла с собой весь иностранный дипломатический корпус. Вызвала встретиться и сопровождать ее австрийского императора Иосифа II. Ему идея совсем не понравилась. Он уже сожалел о союзе. Одно дело — в чем-то поддержать Россию косвенно. Другое — ввязываться в серьезный конфликт. Но личное обаяние и влияние Екатерины перевесило, она чуть ли не заставила Иосифа приехать — для нее-то было важно показать, что Австрия вместе с Россией.
А вот польский король Понятовский сам загорелся встретиться и напрашивался в союзники. Он все-таки начал создавать у себя вместо ополчения европейскую армию, носился с ограничением «свобод», из-за этого рассорился со шляхтой. Екатерина от его предложения была не в восторге. Связавшись с королем, можно было снова влезть в польские разборки. Она прекрасно знала, что там мутят воду французы с пруссаками. И идею с единоличной власти проталкивала как раз Франция — точно так же, как было в Швеции. Но дружественного Станислава долго ли было сменить на троне?
