Дневник. 1945 год - Александр Мелентьевич Волков

Мы сорвались укладываться, потом побежали, пришлось пролезать под вагонами поезда Москва–Днепропетровск (он то нам и заслонил тот поезд!)

В вагоне полно, прошли его до конца — ни одной свободной полки, даже третьей. Занял было полку (третью) вещами на том основании, что это полка для багажа, но пришел ее хозяин — офицер, и со скандалом сбросил мои вещи. Пришлось сложить их в купэ — против уборной. Вива остался с ними, а я пошел изучать обстановку. Наметил себе одно купэ, сел на продольную лавку, присмотрелся. В компании были два военврача, два моряка и другая публика — все военные или демобилизованные.

Выбрав подходящий момент, представился, пред’явил документ (членск[ую] книжку ССП). Дальше события «развернулись с молниеносной быстротой». Перетаскали вещи под нижнюю полку, через полчаса я уже читал им сказки: «Барон» и «Кит[айский] гусь», сидели мы с Вивой среди них, а в Харькове получили нижнюю полку в свое владение, т. к. многие из них сошли.

 26. Проспали часть ночи вдвоем, хотя очень неудобно; с 2 до 5 спал сидя, опершись на столик, а потом разбудил Виву и спал до полседьмого.

День прошел в поезде; представляю себе, с каким нетерпением ждал Вива приезда домой! Часа два я, чтобы скоротать время, рассказывал ему «Дика Дэвиса».

Наконец, пригороды.... Москва! Приехали в 915 вечера с опозданием на 5 минут. Вышли из поезда одними из последних, остановились с вещами, я хотел тут оставить Виву, а сам идти разыскивать наших, вдруг откуда-то вынырнул Адик. Кинулся, поцеловал Виву.

— Что вы тут стоите!

Отправил его за мамой; пришли сначала Таня с Адиком, а потом прибежала Галюська. Слезы и об’ятия... И вот преодолев барьеры проверки документов, идем домой...

Счастливая встреча!

 27. Я решил, что надо ехать в МАИ — узнать, не демобилизуют ли студентов, а Галюська предложила зайти к Лапшонкову. Мысль совершенно правильная, они с Вивой пошли, но не застали Ивана дома, он уже уехал в Ин[ститу]т.

День я провел дома, никуда не ходил, оправлялся от дороги...

 28. Утром в 7 часов пошли к Лапшонкову. Он нас уверил, что Виву освободят, т. к. он недавно разговаривал с деканом их ф[акульте]та относительно Алексеева — их общего товарища по школе и Ин[ститу]ту.

Он обещал заказать нам пропуска на понедельник (оказ[ывается], у них пропуска заказываются накануне) и поговорить с деканом, а вечером сообщить результаты.

Часов в 12 я поехал по делам. Был у Камира; макет уже отправлен в типографию, верстка будет недели через две. Дубровина дала мне разрешение на аванс в 1000 р[ублей], но не знаю, получу ли я — у них страшное безденежье.

Был в Ин[ститу]те. В секторе кадров мне сказали утешительное известие: подготовка к возвращению ведется, есть такое распоряжение! У нас в Ин[ститу]те даже выделен работник, собирающий нужные сведения...

Замечательно! М[ожет] б[ыть], Вивочка скоро будет дома!

Вечером мать Лапш[онкова] принесла записку: он декана не застал, но секретарша на его вопрос об освобождении ответила утвердительно.

Ура, ура! В понедельник едем в МАИ.

Над «Молнией» пока не работаю, не до того...

 29. Были с Вивой в Театре Драмы (б[ывший] Корша), смотрели пьесу Гусева «Весна в Москве» (в стихах). Посмеялись.

Прямо оттуда проехали к Худяковым. Ждали Евгения часа полтора-два — его не было, он ушел гулять с Таней. И вот является он вместе с Бабкиным, оба вдребезги пьяные! Евгений весь в пыли — где то упал... Жалкое и безобразное зрелище!

Что они потом оба вытворяли... Танцевали, падали, пьяными голосами ревели песни...

Потом Евгений меня обвинял в том, что я его не «взял в шоры». Веселенькое дело!

Остальное покроем занавесом молчания, как говорят романисты. Приехали домой мы с Вивой в половине десятого.

 30 июля

30. С утра отправились в МАИ. Картина не так утешительна, как ее рисовал Иван. Ин[ститу]т дает отношение в часть, а командиру части предоставляется право уволить или не уволить. Т.к. вообще-то они не пользуются правом демобилизации, то, очевидно, есть какая-то секретная директива, предоставляющая им это право.

— Все будет зависеть от настойчивости вашего сына, — сказал мне декан ф[акульте]та.

Вот уж можно ждать от Вивы настойчивости!

Настроение у меня понизилось, но в основном бодрое. Ведь дыма без огня не бывает. Какие-то распоряжения есть, и я узнаю их через Шиукова.

Из Ин[ститу]та проехал к Реутской; это недалеко — пять трамв[айных] остановок. Ее не застал, но был дома муж. Отдал ему деньги и письмо, сообщил свой адрес на случай, если она захочет приехать ко мне.

Оттуда в Детгиз. Позвонил Шиукову — нет на работе, болеет, позвонил домой — никто не подошел к телефону. Значит он на даче; дачного адреса в Упр[авлении] ВВС не знают. Звонил товарищу Анатолия — Сокологорскому; никто не ответил. Созвонился с Евгением, вызвал его из ЦК. Ходили по тротуару разговаривая. Настроение у него после вчерашнего скверное; говорит, что дал Кате зарок не брать вина в рот совсем. Немного он пить не может: чуть малость выпил, то и готово — дальше и дальше до бесчувствия. Зарок то он дал но сдержит ли?.. Я в детстве насмотрелся на такие вещи и слыхал много зароков. Увы, они не выполнялись!

Просил его, нельзя ли получить какую-нибудь бумажку от ЦК в часть, где служит Вива: просьбу о содействии или что-нибудь в этом роде. Но он отказался, сказав, что ничего не выйдет. Зато обещался переговорить с Московским, б[ывшим] редактором «Стал[инского] Сокола» (теперь он зам[еститель] редакт[ора] «Кр[асной] Звезды»). М[ожет] б[ыть] у того найдется какая-нибудь крупная протекция.

Дома узнал радостную новость: от А. Л. Колбановского получено письмо. Абрам Вульфович жив! Он был в плену в Германии и освобожден амер[иканскими] войсками. Теперь служит писарем. Вот, действительно, неожиданное известие, даже слезы выступили на глазах...

Зато другое сообщение печально: Абрам Исаевич Марголин убит — за месяц до конца войны...

 31. С утра отправился к Евгению. Оказалось, что он Московскому не звонил — в 5 ч[асов] повез Таню в санаторий, а М[осковский] еще к тому времени не пришел.

Отправился в Ин[ститу]т, оттуда дозвонился и Шиукову и тотчас к нему поехал. Он взял у меня отношение из МАИ и обещал выяснить в секторе кадров ВВС, какая есть директива насчет отпуска студентов. И если ему удастся застать одного знакомого генерала — инспектора штурмовой авиации, он попросит его наложить резолюцию на этом отношении.