Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

У Бурбулиса, хоть он и горячий сторонника Ельцина, есть тайная мечта — поговорить с Горбачёвым один на один, объяснить, что у него много сторонников, настоящих убежденных демократов, и именно на них он должен опираться, а не на аппаратчиков из ЦК КПСС. Эта встреча — хороший шанс, считает он. Но генсек, как обычно, довольно многословен, речь затягивается на два-три часа, а Бурбулис сидит как на иголках и ждет момента, когда после окончания выступления можно будет ринуться к Горбачёву.

Наконец тот заканчивает говорить, Бурбулис бежит, но успевает вымолвить только: «Михаил Сергеевич, пожалуйста, на минуточку…» — и тут из-за спины генсека появляется первая женщина-космонавт Валентина Терешкова и отпихивает уральского просителя: «Ну что вы, что вы хотите от Михаила Сергеевича? Вы видите, он напряжен, он очень устал…» Пока они пререкаются, Горбачёв уходит.

«Сражаться до последнего человека!»

В ночь после отлета Горбачёва из Китая нескольких студентов — лидеров протестов, среди которых голодающие Ван Дань и Уэр Кайси, заводят внутрь Дома народных собраний. Вскоре туда приходит премьер Ли Пэн.

Он пытается что-то сказать, но Уэр Кайси, одетый в больничную пижаму, довольно резко перебивает его: «У студентов есть требования, которые необходимо выполнить. Иначе они не покинут площадь!» Беседа очень быстро выливается в довольно грубую перепалку. Студенты отказываются считать эту встречу «диалогом», которого они так давно требуют. Самое удивительное, что кадры этой встречи транслируют телеканалы по всему миру. «В этих теледебатах студенты победили Ли Пэна с большим перевесом», — констатирует один из зрителей, премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю.

Ли Пэн и консерваторы крайне недовольны и считают, что сделали все возможное. Собирается заседание высшего китайского руководства — всю ночь они спорят, что делать. Ранним утром 19 мая, еще до рассвета, на площадь выходит Чжао Цзыян, китайский Горбачев, со свитой. Он выглядит растерянно. Очевидно, он противник применения силы, но остался в меньшинстве. Его появление на площади — это попытка предотвратить кровавую развязку.

Он заходит в один из автобусов, где ночуют голодающие, пожимает всем руки, спрашивает, как дела. Призывает прекратить акцию протеста — у него спрашивают, что власти сделают в ответ в случае отказа. И он не говорит ничего конкретного.

После неожиданного визита Чжао Цзыяна по площади идет слух, что власти приняли решение ввести чрезвычайное положение — и сейчас начнется разгон.

Наутро под впечатлением от прошедшей ночи Чай Лин и другие лидеры объявляют об окончании голодовки. Многие покидают Тяньаньмэнь, но на площади остается несколько тысяч участников «сидячего протеста».

Вечером Ли Пэн объявляет о введении чрезвычайного положения и вводе войск в столицу Китая. Генсек Чжао Цзыян отстранен от власти.

На следующее утро в город входят колонны грузовиков с солдатами. Неожиданно их продвижение очень осложнено сопротивлением горожан. Тысячи людей выходят на улицы и останавливают технику, устраивают братания с солдатами, приносят им еду, воду и сигареты, но не позволяют ехать дальше. Военным приказано не применять силу.

На площади тем временем продолжают ждать штурма. Говорят о том, что войска вот-вот прорвут живой щит из горожан и устроят на площади кровавую бойню. В ночь на 22 мая на площадь из больницы возвращается Уэр Кайси, он перевозбужден и ведет себя не вполне адекватно. Прорвавшись к микрофону, он кричит, что всем надо срочно бежать с площади и спасаться в иностранных посольствах. Потом прямо у микрофона он падает в обморок, поэтому большая часть слушателей уверена, что он сошел с ума, и не принимает его слова близко к сердцу.

Впрочем, армия не двигается, студенты и горожане полагают, что опасность миновала, и митинги на площади Тяньаньмэнь возобновляются. К этому моменту в Пекин съехались уже несколько десятков тысяч иногородних активистов — им попросту некуда больше идти, поэтому именно иногородние составляют теперь основную часть людей на площади.

24 мая войска разворачиваются и уходят из города. На площади эйфория, на основе «штаба голодовки» создается «штаб обороны площади Тяньаньмэнь». Лидером избрана Чай Лин. «Я буду защищать республику и площадь Тяньаньмэнь своей молодой жизнью. Головы, быть может, падут, кровь прольется, но площадь мы не оставим. Мы будем сражаться до последнего человека!»

Ван Дань зачитывает декларацию, пафосно озаглавленную «Последняя битва Света и Тьмы»: «Нам некуда отступать, и мы будем занимать площадь Тяньаньмэнь, пока не падет режим Ли Пэна». На площади строят палаточный лагерь, который в шутку называют Тяньаньмэньской Народной Республикой.

Съезд в прямом эфире

25 мая в Кремле открывается Первый съезд народных депутатов. По сути, это первая демократически избранная (пусть и отчасти) группа народных представителей в стране с того момента, как в 1918 году большевики разогнали российское Учредительное собрание.

Но еще важнее то, что Горбачёв разрешает транслировать все заседания съезда по телевизору и радио. Он, конечно, не может предположить, что там начнутся настоящие политические дебаты и вся страна будет больше недели прикована к телевизорам и радиоприемникам.

Еще накануне открытия на собрании депутатов-демократов встает Сахаров и объясняет, что тактика может быть только одна: любым способом прорываться на трибуну и говорить правду, обращаясь не к тем, кто в зале, а к тем, кто смотрит телевизор. «Если мы так продержимся хотя бы неделю, у нас будет другая страна» — так вспоминает его слова Сергей Станкевич.

«На какое-то время депутаты затмили и телезвезд, и футболистов, и теноров, и законодателей мод, — будет вспоминать Анатолий Собчак. — В святая святых кремлевской власти звучали слова, за которые вчера полагался лагерный срок или психбольница».

С первой секунды все идет не так, как обычно на привычных советских мероприятиях. На них члены политбюро выходили в президиум, весь зал вставал и аплодировал. Сейчас же, как отмечает Черняев, «никто даже не пошевелится, когда Горбачёв из той же угловой двери, из которой выходило, бывало, все ПБ во главе с генсеком, появляется в зале и идет к центру президиумного стола. Это уже перемена в психологии».

Первое заседание по закону ведет глава Центризбиркома, он должен формально огласить итоги выборов. Но он председательствует очень вяло, медлит, перебирает лежащие перед ним бумажки, и тут к микрофону подбегает депутат из Латвии и предлагает почтить вставанием память жертв тбилисских событий 9 апреля. Все встают. После минуты молчания он продолжает выступление и требует выяснить, «кто отдал приказ об избиении мирных демонстрантов в городе Тбилиси 9 апреля 1989 года и применении против них отравляющих веществ».

Как будет вспоминать Собчак, у этого демарша есть предыстория. Накануне, во время обсуждения повестки дня, политбюро отвергло идею объявлять минуту молчания в память о Тбилиси: «Если мы по каждому поводу и всех будем вспоминать, то не придется ли нам все начало съезда простоять?»

Поэтому случившееся начало очень символично. И дальше все идет не по тому плану, который придумал Горбачёв. Видя, что глава Центризбиркома не справляется с ведением заседания, генсек берет инициативу в свои руки и пытается следовать утвержденному сценарию. Это нарушение закона, на что ему немедленно указывают депутаты, но он с улыбкой