Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Режиссеру становится все хуже. Президент Франции Франсуа Миттеран предлагает ему лечение в Париже. Но он долго отказывается — скорее из суеверия: несколько лет назад как раз в этом городе умер от рака его близкий друг Андрей Тарковский. «Не спасли Андрея — не спасут и меня», — говорит он.

Перед смертью он часто вспоминает ушедших друзей, например Высоцкого: «Вы все знаете его как крикуна и горлопана, а он был совсем другим человеком, очень глубоким человеком был, он умел гениально молчать. Молчал он гениально… И умер гениально — вовремя. Это надо уметь — уйти вовремя… Как и Гагарин, кстати».

Объединенная Европа

Почти сразу после окончания съезда, 12 июня, Горбачёв впервые едет в Западную Германию. И это для него отдушина: повсюду его встречают толпы восторженных немцев, которые скандируют «Горби, Горби!», он снова чувствует себя рок-звездой.

Отношения с канцлером ФРГ Гельмутом Колем до этого были натянутыми, но в этот раз лед наконец-то сломан. Они вдвоем гуляют вдоль Рейна, и Коль сравнивает разделение Германии с плотиной на реке: рано или поздно вода перельется через дамбу. Генсек предпочитает не спорить. Они расстаются почти друзьями — Коль даже передает подарок матери Горбачёва.

Парадоксальная ситуация: советскому лидеру искренне симпатичны его западные партнеры и в то же время его раздражают восточноевропейские союзники, особенно глава Восточной Германии Эрих Хонеккер (в разговоре с Черняевым он называет его мудаком) и президент Румынии Николае Чаушеску.

С коллегами по Восточному блоку Горбачёв встречается 7 июля 1989 года на саммите Организации Варшавского договора. Он проходит в Румынии, хозяином выступает как раз Чаушеску, которого Горбачёв считает безумным диктатором. Горбачёв хочет начать новую главу в отношениях с Восточной Европой и заявляет, что никогда больше СССР не будет навязывать им свою точку зрения: события, аналогичные чехословацким 1968 года или венгерским 1956-го, больше не повторятся, Советский Союз никогда не применит силу, что бы ни случилось. Позже официальный представитель МИД СССР назовет это доктриной Фрэнка Синатры: «У него была песня «My Way». Поэтому каждая страна самостоятельно решает, каким путем идти».

Лидера ГДР Эриха Хонеккера с саммита в Бухаресте срочно увозят в Берлин: у него случается приступ желчных колик.

Выступая в Бухаресте, Горбачёв, конечно, уже знает, что еще с мая Венгрия постепенно демонтирует укрепления на границе с Австрией, потому что, по словам венгерского премьера Миклоша Немета, «они служат только для того, чтобы ловить граждан Румынии и ГДР, пытающихся незаконно перебежать на Запад через Венгрию».

Иными словами, в железном занавесе уже появилась щель, и все лето и осень она будет увеличиваться.

Межрегиональная депутатская группа

В первые же дни съезда депутаты демократического толка решают организовать что-то вроде оппозиционной фракции в рамках съезда. Поначалу собирается группа тех московских депутатов, которые участвовали в первом митинге в Лужниках, потом к ним присоединяются делегаты со всей страны. Один из активных организаторов этого объединения экономист Гавриил Попов будет вспоминать, что поначалу договориться очень трудно, потому что два очевидных лидера оппозиции — Сахаров и Ельцин — совершенно несовместимые люди. Когда обнаруживается, что политические взгляды у многих депутатов различны, даже полярны, Сахаров предлагает: «Не искать то, что нас позитивно объединяет. На это годы уходят. <…> Выделить только то, что нас объединяет в отрицании. Все мы против власти КПСС, — напишет в воспоминаниях Попов, — вот такую объединительную идею мы и выдвинули. Нет шестой статье Конституции. На этой базе объединили всех: монархистов, анархистов, левых коммунистов, социал-демократов…»

Попов на третий день заседаний выдвигает предложение о создании фракции с трибуны съезда — это слово приводит многих коммунистов в ужас. Для них единство — это святое, а слово «фракция» считается максимально ругательным еще со времен Троцкого.

Первая в советской истории оппозиционная фракция получает название «Межрегиональная депутатская группа». У них, конечно, нет большинства: во фракцию входят всего 388 из 2250 депутатов съезда. Однако члены группы хорошо заметны: они часто выступают.

По словам Сахарова, «эта группа основана на стремлении сохранить право на инакомыслие», «мнение меньшинства не было бы механически подавлено».

Вскоре после съезда группа собирается на свою первую конференцию. Демократы решают, что лидера среди них не будет, и выбирают пять сопредседателей: это Сахаров, Ельцин, запомнившиеся своими яркими выступлениями на съезде москвичи экономист Гавриил Попов и историк Юрий Афанасьев, а также представитель Эстонии, химик Виктор Пальм. Но реальные лидеры, конечно, Сахаров и Ельцин. Первый — авторитет моральный, а второй — политический.

В координационный совет группы входят новые демократические звезды советской политики: Гдлян, Собчак, Станкевич, Бурбулис и даже токарь Оболенский — несостоявшийся соперник Горбачёва.

«Мы решительные противники любых диктатур, — провозглашает Попов на конференции. — Нам не нужна диктатура Горбачёва, нам не нужна диктатура Лигачёва. Но мы против диктатуры Афанасьева, Ельцина или Попова. Мы не для того начинали перестройку, чтобы вообще какая-то диктатура была: демократическая или консервативная».

Основные цели группы: отмена шестой статьи Конституции СССР о руководящей роли КПСС, демократизация избирательной системы, свобода слова, частная собственность на землю и, наконец, реформирование всей страны — новый союзный договор между республиками.

Национал-большевики на Кавказе

В июне на Кавказе назревает еще один конфликт: между грузинами и живущими в Грузии азербайджанцами. Группа активистов из Азербайджанского народного фронта едет примирять стороны. Зардушт Ализаде вспоминает, что во многом страсти накаляются из-за непримиримой националистической риторики Звиада Гамсахурдии. Он заявляет, что пришлые кочевники-тюрки, осевшие в Грузии, должны покинуть республику и переселиться в Азербайджан. У него уточняют, когда именно эти тюрки пришли на грузинскую землю. «При Шахе Аббасе», — отвечает Гамсахурдия, имея в виду правителя иранской империи конца XVI — начала XVII века. Легендарный грузинский диссидент Мераб Костава занимает куда более умеренную позицию, и именно его авторитет помогает охладить страсти.

Активисты Азербайджанского народного фронта возвращаются домой: на июль намечены выборы лидера их организации. Несмотря на то что изначально фронт создавался как исключительно демократическая организация, на роль руководителя теперь претендует националист Абульфаз Алиев, которого можно назвать азербайджанским Гамсахурдией.

Абульфаз Алиев — один из самых известных азербайджанских диссидентов. Он был арестован в 1975 году, когда республикой руководил его однофамилец Гейдар Алиев, и обвинен в антисоветской