Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Вокруг мальтийского саммита в России тем не менее возникнут потом несколько легенд. К примеру, тогдашний посол СССР в ФРГ Юлий Квицинский, который сохранит свои коммунистические убеждения и станет в скором времени ярым противником Горбачёва, будет утверждать, что генсек встречался с Джорджем Бушем и Джеймсом Бейкером один, без остальных членов делегации. Более того, во время этой встречи предложил распустить Варшавский договор без каких-либо условий.

Еще одна занятная легенда: будто бы перед началом переговоров охраны Горбачёва и Буша решили устроить нечто вроде гладиаторских боев — борцовский поединок между телохранителями. Победил охранник советского лидера. 

Пока Буш и Горбачёв ведут переговоры на Мальте, продолжаются стихийные процессы в Восточной Европе. 10 декабря Густав Гусак, президент Чехословакии, пришедший к власти в 1968 году по решению Брежнева, после подавления Пражской весны, подает в отставку. Еще один некогда просоветский режим перестает существовать. Лидер Пражской весны Александр Дубчек будет избран главой парламента, писатель и диссидент Вацлав Гавел — президентом. Друг молодости Михаила Горбачёва Зденек Млынарж наконец может вернуться на родину из эмиграции.

Режиссер Милош Форман звонит Гарри Каспарову: «Привет, ты знаешь, ты был прав. Я открыл сегодня окно — а их нет». С того момента, как они обедали в Париже и Форман говорил, что все это временно и оттепель скоро закончится, прошел ровно год. 

Отголосок волны «бархатных революций» в Восточной Европе слышен и в Латинской Америке. 14 декабря в Чили проходят первые после военного переворота Аугусто Пиночета свободные демократические выборы. Оппозиционер Патрисио Айлвин побеждает — спустя три месяца он сменит проамериканского диктатора на посту президента.  

Возвращение Гребенщикова

Гребенщиков следит за новостями из СССР по CNN и американским газетам, у него ощущение, что там происходит что-то катастрофическое. Он, конечно, далек от политики и совершенно не следит за съездом народных депутатов и его последствиями, но ему все больше хочется назад, домой, но не потому, что он, как Лю Сяобо, хочет быть на родине в исторический момент. Он говорит, что ему скучно в Америке, он не вписывается в культурную среду.

Завершив тур, он приезжает обратно в СССР, и его возвращение — это грандиозное событие. В этот момент для большинства советских граждан выехать — это все еще проблема, возможность путешествовать имеют единицы. Очень многие мечтают о том, чтобы уехать из страны, заграница вообще и Америка в частности не просто желанна — ее боготворят. Кроме того, отъезд в Америку всегда считался поездкой в один конец. Оттуда еще никто не возвращался. Поэтому поступок Гребенщикова — это сверхъестественное событие.

«Когда я там, в Штатах, следил по газетам и телевизору за событиями здесь, я думал, все, гражданская война, на улицу страшно выйти, одна мафия в другую стреляет. А когда приехал, оказалось существует все это, и существует ночной Ленинград под луной, и он никуда не исчез. Просто можно воспринимать свое время, свою страну как нечто богом данное, а можно — как арену политической, денежной или другой тусовки. Я выбрал первое» — так он описывает свое настроение.

После возвращения он приезжает на дачу к своему давнему знакомому поэту Андрею Вознесенскому — и там дает интервью журналисту Артемию Троицкому, своему старому другу. 

«С какими чувствами вы покидали Америку?» — спрашивает Троицкий.

«Как покидает зону человек, отмотавший долгий срок, приблизительно. Америка — страна прекрасная, но мне там просто надоело, — говорит БГ. — Американский шоу-бизнес и американская музыкальная система вообще очень мне напоминали фирму «Мелодия» в ее худшие застойные годы».

В своем новом статусе международной звезды, вернувшейся на родину, Гребенщиков пользуется огромной популярностью среди советских журналистов — ему даже организуют пресс-конференцию в пресс-центре МИДа. Он говорит, что США его разочаровали «своим непрофессионализмом» и он «научился гораздо больше ценить то, что происходит у нас здесь». При этом он повторяет старую мысль, которую еще в XIX веке сформулировал философ Петр Чаадаев, написавший, что Россия — пример для других стран, как жить не надо: «Мне представляется, что Россия в упрощенной модели избрана богом как экспериментальный полигон, — говорит БГ. — Это самая прочная страна. Никакая другая просто всего этого не выдержала бы». Чаадаева в XIX веке за подобные слова официально признали сумасшедшим, но советские журналисты в восторге от признаний Гребенщикова.

Постоянно ругая Америку во всех интервью, он тем не менее говорит, что планирует вернуться туда и записать еще один альбом, и признаётся, что ему очень трудно преодолеть внутренние противоречия внутри «Аквариума», но он хотел бы продолжать работать и с ними тоже. Он даже придумал рабочее название для нового альбома — «Будни гражданской войны».

Изменения в СССР, которые произошли за полтора года его отсутствия, его потрясают. «Я хожу по городу, и у меня впечатление, что он специально подготовлен к состоянию гражданской войны. Потому что в случае чего — никуда не проехать и не пройти, все перекопано, где можно и где не можно. Облака над городом и луна — как будто специально сняты с картины начала века. То есть декорации готовы. Я шел по улице и не мог понять, в каком я году, — так он описывает свои впечатления. — Когда я был в Москве, я понял, что если сегодня ночью кто-то, скажем общество «Память», решит провести акцию по уничтожению журнала «Огонёк», то об этом никто ничего не узнает. А если узнают, то многие еще и вздохнут с облегчением».

Смерть пророка

Второй съезд народных депутатов должен открыться 12 декабря. Члены Межрегиональной депутатской группы ежедневно собираются, чтобы обсудить общую стратегию. Сахаров — безусловный моральный лидер, но его предложения всем кажутся слишком радикальными. Он считает, что надо потребовать у съезда отменить шестую статью Конституции о руководящей роли коммунистической партии, а если съезд откажется, призвать к всеобщей забастовке.

По словам Сергея Станкевича, всеобщая забастовка всех пугает. Депутаты говорят, что это будет удар по Горбачёву, тем самым они сыграют на руку консерваторам в политбюро: те свергнут Горбачёва и покончат с перестройкой. И большинство в группе голосует против предложения академика. Сахаров говорит, что остается при своем мнении и что будет выступать на съезде с призывом к забастовке, но не от имени фракции, а от себя лично.

Незадолго до открытия съезда с Сахаровым произошла странная история. Елены Боннэр не было в Москве, она уехала в Америку к детям, а он был один дома и готовился к съезду. Однажды он позвонил журналисту Юрию Росту и позвал его к себе по важному делу. Рост немедленно приехал, Сахаров угостил его свежим миндальным печеньем — редкость по советским временам. «Откуда у вас такое роскошное печенье?» — пошутил Рост. «Купил в съездовском буфете. Теперь я подкупленный депутат», — ответил Сахаров.

И перешел к важному делу, ради которого позвал Роста: к нему должен прийти ветеран афганской войны, который сам был свидетелем истории с расстрелом советских солдат своими же, чтобы те не сдались в плен. Именно за обсуждение этого эпизода в интервью с иностранцами Сахарова травили на первом съезде