Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Горбачёв, конечно, не собирается заступаться за панамского диктатора-наркобарона. Однако все происходящее слишком сильно противоречит его логике: он всего полгода назад объявил об отказе от доктрины Брежнева, то есть пообещал не вмешиваться во внутренние дела соседей, и в результате везде случились революции, а в Румынии несколько дней назад вспыхнула гражданская война. США же тем временем движутся в прямо противоположном направлении.

Советский МИД выступает с официальным осуждением операции в Панаме. «Американцы не могли бы сделать ничего лучше для нашего ВПК, чем совершить агрессию в Панаме» — так комментирует ситуацию The Washington Post советник Горбачёва Георгий Арбатов. Действительно, консервативные депутаты на съезде хором говорят о том, что США по-прежнему ведут себя по законам холодной войны и что Америка не имеет права учить других правам человека и при этом бомбить маленькие страны.

Вторжение в Панаму, кстати, первая военная операция США, предпринятая под лозунгом защиты демократии.

Комиссия Собчака

Растерянность Горбачёва можно понять. И депутаты испытывают схожие чувства. Со всех сторон приходят апокалиптические новости, и они во многом отвлекают участников съезда от главной темы, то есть экономики. Первоначально планировалось обсудить на съезде экономическую реформу, которую предлагает правительство Николая Рыжкова. Межрегиональная депутатская группа готовится дать премьеру бой. Как вспоминает депутат Аркадий Мурашёв, демократы единодушны в том, что бывший директор завода Рыжков некомпетентен, не может заниматься вопросами экономики и должен уйти в отставку. Но коллапс одного восточноевропейского режима за другим пугает депутатов, и они не решаются снимать собственное правительство.

Второй съезд народных депутатов заканчивается выступлением Анатолия Собчака. Он докладывает об итогах парламентского расследования событий в Тбилиси 9 апреля.

Еще на первом съезде в июне была сформирована парламентская комиссия, которая должна была выяснить причины разгона митинга в грузинской столице. В нее вошли много знаменитостей: академик-лингвист Дмитрий Лихачёв, глава правительства Советского Казахстана Нурсултан Назарбаев, журналист Генрих Боровик, режиссер Эльдар Шенгелая, молодой историк из Московского народного фронта Сергей Станкевич и, наконец, малоизвестный пока юрист из Ленинграда Анатолий Собчак. Он несколько раз выступал на первом съезде и запомнился и телезрителям, и депутатам своим красноречием, а еще модным, совсем не советским клетчатым пиджаком. И если остальные участники съезда выступали плохо — говорили штампами, на трибуне волновались и стеснялись, то Собчак выглядел как опытный оратор. А поскольку он еще и юрист, его избрали председателем расследовательской комиссии. С этого и начинается его звездная политическая карьера.

Результаты работы комиссии Собчака беспрецедентны: они съездили в Тбилиси и допросили всех свидетелей той ночи. В частности, внимательно выслушали лидеров грузинской оппозиции.

Во время разговора с членами комиссии Звиад Гамсахурдия, как вспоминает Станкевич, провозглашает лозунг «Грузия для грузин». Собчак аккуратно интересуется: «А что же делать представителям остальных народов, которые живут в Грузии: русским, армянам, абхазам?» «У них будет выбор: или стать грузинами, или уехать», — отвечает Гамсахурдия. «Я понял, что у нас теперь две задачи, — говорит ему Собчак. — Во-первых, мы должны будем рассказать всю правду о произошедшем 9 апреля. А во-вторых, сделать так, чтобы вы никогда не пришли к власти».

Потом члены комиссии вернулись в Москву, а Собчак потребовал, чтобы им дали возможность допросить двух членов политбюро: второго секретаря Егора Лигачёва и бывшего главу КГБ Чебрикова. Те пытались уклониться, но Собчак несколько раз позвонил Горбачёву и пригрозил наконец: если они не явятся, мы сообщим съезду что комиссия не смогла завершить работу.

И два всемогущих члена политбюро подчинились и пришли отчитываться перед депутатами. «Думаю, что именно в этот момент они подумали, что все это заходит слишком далеко», — полагает член комиссии Станкевич. 

В итоге комиссии удалось восстановить картину событий. Вот какова она, по версии парламентской группы.

В тот момент, когда в Тбилиси собирался митинг, Горбачёв находился в Лондоне — с тем самым визитом, который он отменил полугодом ранее из-за землетрясения в Армении. В отсутствие генсека 7 апреля Лигачёв провел расширенное заседание политбюро с участием министра обороны Язова и главы КГБ Крючкова. К этому моменту грузинский первый секретарь уже несколько раз звонил в Москву и требовал, чтобы в Тбилиси прислали войска. В итоге политбюро во главе с Лигачёвым санкционировало переброску военных в грузинскую столицу — правда, как он настаивал потом, им была дана четкая инструкция применять силу только в крайнем случае.

Поздно вечером того же дня в Москву из Лондона прилетели Горбачёв и Шеварднадзе. В аэропорту генсеку доложили о последних новостях из Тбилиси, и он решил отправить главу МИД — бывшего руководителя Грузии — на место, чтобы все урегулировать. Но первый секретарь Патиашвили вдруг заявил, что ситуация налаживается, нужды отрывать Шеварднадзе от дел в Москве нет.

На следующий день, 8 апреля, Лигачёв уехал в заранее запланированный отпуск. А в Тбилиси тем временем состоялось заседание партийного руководства. Когда в зал зашли прилетевшие из Москвы генералы, грузинские партийные чиновники устроили им овацию. Именно в этот момент в городе провели демонстрацию бронетехники и военных вертолетов. Генералы рассчитывали, что это напугает протестующих и они разойдутся по домам. Но случилось обратное: на площадь устремились еще люди — защищать голодающих там.

Грузинское партийное руководство потребовало, чтобы военные положили конец митингу. Операцию возглавил командующий Закавказским военным округом генерал Игорь Родионов. Он решил, что подразделения внутренних войск и десантники выйдут на площадь в тот момент, когда там будет меньше всего людей, — в четыре утра, и просто вытеснят всех.

А потом всё пошло не по плану. Утром военные обнаружили, что на площади вовсе не 200 человек, как они рассчитывали, а десять тысяч. Но Родионов не отменил приказ. Наоборот, военные выполняли его любой ценой. Десантники были вооружены саперными лопатками, солдаты внутренних войск — резиновыми дубинками. А еще они применили слезоточивый газ «Черемуха». Случилась паника и давка.

Генерал Родионов на первом съезде утверждал, что экстремисты из числа протестующих собирались захватывать государственные учреждения. Комиссия Собчака заявила, что никаких доказательств этому нет — митинг был мирным.

Собчак завершает доклад о результатах работы следственной комиссии и после этого зачитывает записку, полученную от Лигачёва, в которой говорится, что решение отправить в Тбилиси армию было правильным, иначе повторился бы Сумгаит, но сам Лигачёв не несет ответственности за случившееся, потому что он был в отпуске. Собчак, иронично улыбаясь, комментирует эту позицию так: «Если политический или государственный деятель принимает какое-то решение, то он несет ответственность за результаты этого решения независимо от того, где он узнал об этих результатах — находясь в отпуске или в своем служебном кабинете».

По итогам доклада Собчака съезд официально осуждает насилие против демонстрантов. Однако наказан никто не будет.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ