Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

11 января 1990 года он вместе с Раисой приезжает в Вильнюс. Поначалу все выглядит так же, как недавно в Берлине или Риме: тысячи литовцев встречают его в центре столицы Литвы и скандируют «Гор-ба-чёв!». Но потом ему переводят, что также они скандируют и еще одно слово: «независимость». На площади перед кафедральным собором он видит лозунг «Ленин признал Литву, Сталин отнял у нее независимость, а Горбачёв?». Это, конечно, очень хитрый ход. Несомненно, генсек хочет быть как Ленин, а не как Сталин. Этот аргумент будут использовать многие в Вильнюсе. И общаясь с людьми на площади, Горбачёв даже впервые заговорит о гипотетической возможности выхода республики из СССР, но для этого, настаивает он, нужно сначала утвердить законодательный механизм (Лукьянов уже успел рассказать ему о новой идее).

На следующей встрече Горбачёв видит пожилого рабочего с плакатом: «Полная независимость для Литвы».

— Кто вам сказал сделать этот плакат? — возмущенно спрашивает генсек.

— Никто. Я сам сделал его.

— Что вы подразумеваете под «полной независимостью»?» — допытывается Горбачёв, рассчитывая посрамить собеседника.

— Я имею в виду наше положение в 1920-х, когда Ленин признавал суверенитет Литвы, потому что ни одна нация не имеет права повелевать другой нацией.

— В нашей большой семье Литва стала развитой страной, — настаивает Горбачёв. — Какие же мы эксплуататоры, если Россия продает вам хлопок, нефть и сырье и не за твердую валюту?

Однако сбить с толку рабочего у него не получается.

— У Литвы была твердая валюта до войны. Вы отняли ее у нас в 1940 году. И знаете ли вы, сколько литовцев было отправлено в Сибирь в 1940-х и сколько умерло?

— Я больше не хочу разговаривать с этим человеком, — отворачивается Горбачёв и обращается к своим сопровождающим. — Если у литовцев такие идеи и такие лозунги, то их ждут трудные времена. — Он снова смотрит на собеседника. — Я больше не хочу с вами разговаривать».

Раиса пытается успокоить мужа. Но он грубо одергивает ее: «Помолчи».

В течение трех дней Горбачёв выступает перед разными аудиториями, убеждая, что Литва получает от Союза больше, чем сама поставляет в другие республики. С представителями «Саюдиса» он, естественно, встречаться отказывается, потому что они заявляют, что «рады приветствовать руководителя дружественной соседней страны». Самой тяжелой получается его встреча с литовский интеллигенцией.

«Уйдя из Союза, Литва сойдет на обочину истории, — грозит им генсек. — Не пришло время рубить канаты. <…> Вы критикуете вчерашний день, вчерашнюю политику, вчерашние концепции…» Ему прямо отвечают, что сегодня он у власти, а завтра придет кто-то другой, какой-нибудь маршал.

В конце встречи Горбачёв, возможно, впервые осознаёт, что ему, вероятно, и правда никого не удастся переубедить. «Так что же, вы хотите уйти?» — спрашивает он собравшихся. И зал хором отвечает ему: «Да!»

Горбачёв, Бразаускас и Раиса со встречи едут втроем в одной машине. Все молчат. Потом генсек произносит в воздух: «Что с ними случилось?» И тут же без паузы продолжает: «Надо бы выпить».

Прощаясь на аэродроме перед отлетом в Москву, он говорит Бразаускасу: «Да, я вижу, вы сделали выбор».

Примерно в эти дни, обсуждая итоги провальной поездки в Вильнюс, по словам помощника генсека Андрея Грачёва, министр обороны Язов произносит: «Если одна из республик уйдет, Горбачёв кончен, но если он использует силу, чтобы этому помешать, тоже».

По сути, в Литве сценарий развития событий похож на произошедшее ранее в Польше, Болгарии или Чехословакии — республика мягко выходит из-под советского контроля. Но здесь впервые Горбачёв начинает сопротивляться.

Приказ «не вмешиваться»

Драматичные события в Румынии оказывают огромное впечатление на первого секретаря Азербайджана Абдурахмана Везирова. Он в ужасе и всерьез опасается, что вскоре его может постигнуть судьба Чаушеску, тем более что митингующие на площади Ленина в Баку переделали его фамилию на армянский манер, издевательски называют его Везиряном и носят по улицам его чучело в женском платье.

25 декабря, узнав о расстреле румынского диктатора, Везиров в панике звонит главе азербайджанского правительства Аязу Муталибову и говорит, что республика на пороге катастрофы, надо срочно просить Москву ввести войска.

На самом деле Везиров уже мало чем управляет. Ключевую роль в Азербайджане играет второй секретарь Виктор Поляничко, бывший советский наместник в Афганистане, который раньше, находясь в Кабуле, держал на коротком поводке Бабрака Кармаля и Наджибуллу. Назначение Поляничко явно говорит о том, что Кремль определился: выбор между Азербайджаном и Арменией сделан в пользу первого — терять Азербайджан Москва не намерена. Правда, ясно, какой опыт есть у Поляничко. Сохранить Азербайджан он пытается примерно теми же методами, которыми раньше старался «не потерять Афганистан».

Поляничко знает, что Горбачёв никогда не даст согласия на применение силы в Азербайджане, пока во главе митингов находится демократическая оппозиция. Другое дело — радикальные исламисты: против них нужно бороться, в этом твердо убежден даже либеральный Горбачёв. Поэтому подготовка идет с двух сторон: глава КГБ Крючков регулярно снабжает Горбачёва информацией о том, что в Баку ходят с портретами Хомейни и что республике грозит исламская революция. С другой стороны, Поляничко на месте всячески поощряет разногласия в рядах Народного фронта и поддерживает самых радикальных его активистов — тех самых «национал-большевиков».

Как вспоминает Зардушт Ализаде, еще в октябре 1989 года Поляничко приглашает его к себе и советует вставить в программу Народного фронта элементы радикального ислама. Он говорит, что перечитывал Коран еще в Афганистане, и спрашивает, почему в программе Народного фронта «нет ничего про духовную основу народа — ислам»? А еще, по мнению Поляничко, азербайджанскому народу «ближе не общедемократические идеи, а идеи тюркизма».

Более радикальным активистам Народного фронта вроде Неймата Панахова все чаще предоставляют эфир на национальном телевидении. К декабрю 1989 года радикалы уже полностью управляют Народным фронтом. Словом, Поляничко осуществляет все то же самое, что в эти же дни происходит в Грузии.

29 декабря 1989 года в городе Джалилабаде на юге Азербайджана активисты Народного фронта, включая Неймата Панахова, захватывают здание городского комитета партии, есть раненые. Из-за этих событий в Баку прервана сессия Верховного Совета республики, на которой обсуждается дата предстоящих парламентских выборов.

Потом беспорядки начинаются в Нахичевани. По воспоминаниям Зардушта Ализаде, лидер Народного фронта Абульфаз Алиев дает команду 31 декабря разрушить заграждения на государственной границе с Ираном. Его подчиненные сомневаются, они опасаются, что пограничники откроют огонь. «Ничего не бойтесь, разрушайте!» — говорит он.

И действительно, 31 декабря толпы людей разбирают заграждения на границе с Ираном и жгут пограничные вышки. По обе стороны границы живут азербайджанцы, говорящие