Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь
Когда Яковлев пересказывает свой разговор с генсеком Черняеву, тот уточняет: «Словом, речь идет о coup d»État, государственном перевороте». «Да, — соглашается Яковлев, — нельзя медлить». Но Горбачёв не отвечает Яковлеву ни да ни нет, а отправляет его работать на правительственную дачу, чтобы он там, в тиши, сформулировал проект этой политической реформы.
Митинг на Манежной
На весну 1990 года назначены местные выборы по всей стране: выбирают парламенты всех союзных республик, а также городские советы. Если год назад никаких политических организаций в стране не существовало, то теперь их уже много, почти в каждом регионе есть ключевая антикоммунистическая сила — правда, все они пока не считаются партиями, потому что по закону в СССР есть только одна партия, коммунистическая.
Лев Пономарёв, бывший физик, а теперь политический активист, который создает движение «Демократическая Россия», решает, что надо провести в Москве предвыборный митинг. И если раньше все акции проходили на окраине, в Лужниках, то теперь он хочет выступать в самом центре, на Манежной площади, то есть прямо у стен Кремля. Московские власти отвечают, что на это надо получить разрешение у Горбачёва. Пономарёв ищет выходы на генсека, просит помочь одного из сопредседателей «Мемориала» Юрия Карякина, и вскоре ему сообщают, что его готов принять Лукьянов. Вместе с несколькими коллегами Пономарёв идет в Кремль.
«Лукьянов долго-долго нам объясняет, что Ельцин — говно, буквально, мол, вы зря ставите на Ельцина, вы зря ему доверяете, он вас кинет. Мы очень много времени тратим на это, но слушаем, слушаем, киваем, что еще мы можем делать. Я не спорю с ним. Мне важно получить его подпись, — вспоминает Пономарёв. — И в итоге — да, он нам согласовал митинг на Манежной площади, подписал какую-то бумагу».
4 февраля 1990 года проходит первый массовый разрешенный митинг в истории Советского Союза. Основной лозунг — отмена шестой статьи Конституции о руководящей роли КПСС. Это отчасти выглядит как митинг памяти Сахарова, ведь именно против шестой статьи он активнее всего выступал на последнем для него съезде.
«Я должен сказать, мы все охренели, сколько людей пришло, — будет рассказывать Пономарёв, — и они [власти] охренели». На площади, прямо у самого Кремля около 300 тысяч человек — немыслимая толпа, столько никогда не собиралось ни на одну первомайскую демонстрацию.
Первым выступает Виталий Коротич — произносит, по его собственной характеристике, прекраснодушные фразы: «Страх умер! Из жестокой системы вынут каркас, который ее держал. Она покачивается, как студень, ей спешат соорудить подпорки из нового страха. Но мы с вами уже стали главной силой в своей стране…»
Он смотрит, как покачивается огромная толпа на морозной Манежной площади. Рядом с ним стоит экономист Гавриил Попов, который баллотируется в Моссовет и планирует его возглавить. Он думает: «Не дай бог, кто-нибудь сунет бомбу в одну из урн на Манежной. Один взрыв, один толчок, и толпа, почуявшая запах крови, как в 1917 году, слепо хлынет вперед, а негодяй, который, может быть, и закладывал бомбу, выйдет вперед и без сомнений и колебаний поведет народ туда, куда ему надо».
«Да здравствует мирная февральская революция 1990 года!» — кричит в микрофон ректор историко-архивного института Юрий Афанасьев, автор знаменитой фразы про «агрессивно-послушное большинство». Сергей Станкевич призывает к отставке премьера Рыжкова, рефрен его речи: «Николай Иванович, уйдите в отставку». Но главная звезда митинга, конечно, Борис Ельцин.
Ведут митинг Пономарёв и Афанасьев. Они нарочно немного манипулируют списком ораторов — например, задвигают Тельмана Гдляна, которому никто из демократов не доверяет. «Гдлян всегда выступал примерно одинаково: мы с вами последний раз собрались на митинг, потому что всё, нас разгоняют, нас уничтожают, нам больше не дадут собраться — это его такая песенка была», — рассказывает Пономарёв.
В конце митинга Пономарёв спрашивает у Афанасьева: «Объявим, что следующий митинг будет на Манежной площади в конце февраля, за неделю до выборов?» «Давай объявляй», — соглашается Афанасьев.
Как раз на следующий день проходит пленум ЦК КПСС, на котором Горбачёв излагает яковлевскую программу: отменить шестую статью, ввести пост президента. Вчерашний митинг ему на руку.
Но большинство членов ЦК, конечно, высказываются против предложения генсека об отмене шестой статьи и несколько часов клеймят так называемых демократов, требуют прекратить дискредитацию партии и социализма. Они напуганы. А потом — в традициях партийной дисциплины — единогласно голосуют за предложение Горбачёва. Только один человек воздерживается — это Ельцин. Теперь в начале марта должен собраться внеочередной съезд, который и изберет нового президента СССР.
Но возникает неожиданная трудность: Верховный Совет критикует план Горбачёва как недемократичный. Высказывают разные варианты: всенародные выборы президента СССР (Горбачёв против, потому что это очень долго), просто переименовать Горбачёва из председателя Верховного Совета в президенты (тоже не проходит: слишком авторитарно) или избирать президента на съезде альтернативно, тайным голосованием. Генсек выбирает именно последний вариант.
Февральская революция
Демократы тем временем готовят новый обещанный митинг. Но теперь уже не все так просто: увидев такую толпу, власти больше не готовы подпускать ее близко к Кремлю. «Я понял, что это твердое «нет», — рассказывает Пономарёв. — Сказали, что на Садовом кольце — пожалуйста, где угодно, но внутри Садового кольца — нет».
В оргкомитете митинга происходит первый крупный конфликт. Пономарёв предлагает согласиться на Садовое кольцо. Один из активистов, член комитета защиты Гдляна и Иванова Лев Шемаев вдруг снимает обувь, залезает на стол и начинает по-митинговому кричать: «Почему мы этого Пономарёва слушаем! Мы должны идти на Манежную!»
Заседание проходит в подвальном помещение, потолки низкие, поэтому Шемаев почти упирается головой в потолок. Остальные участники взволнованы. Раздаются голоса, что, Пономарёв, возможно, агент КГБ, он недавно в Кремль ходил, к Лукьянову, о чем-то с ним договаривался, поэтому не надо поддаваться давлению со стороны властей, нужно проводить несанкционированный митинг на Манежной площади.
«Бывают такие ключевые моменты в истории страны, которые остаются незамеченными, — размышляет Пономарёв ⓘ, — я уверен, что это был как раз такой момент, сто процентов. Если бы тогда оргкомитет проголосовал за то, чтобы идти на Манежную, — всё, вояки и КГБ взяли бы верх. Устроили бы нам Тяньаньмэнь». Но оргкомитет митинга с минимальным разрывом голосует за то, чтобы согласиться провести митинг на Зубовской площади, около станции метро «Парк культуры», 25 февраля. Аналогичный демократический митинг должен пройти в Ленинграде. И выбрана очень символичная дата — 73 года назад в Петрограде началась революция, свергшая царя Николая II.
Если от предыдущей акции никто ничего не ждал, то теперь всем понятно, каков протестный потенциал столицы. Город
