Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Акакий Асатиани, спикер грузинского парламента, вспоминает такой разговор с Ельциным: «Слушай, ты вроде парень разумный. Смотри, я бы мог вмешиваться в дела Абхазии, Южной Осетии, но я же не вмешиваюсь. А вы зачем мутите воду в Чечне и в Татарстане? Это как, справедливо? Объясни это Звиаду, ладно?»

Вице-президент Белоногов

Идея Ельцина и Бурбулиса провести референдум о введении поста президента России, конечно, поддержана избирателями. Следующий шаг — придумать, как будет устроена власть, когда Россия станет президентской республикой. Естественно, у президента должен быть вице-президент — так считают все, ведь такова система в Америке и подобную предлагал Солженицын в своей работе «Как нам обустроить Россию».

Ельцин с Бурбулисом обсуждают, кто мог бы занять пост вице-президента. На эту позицию рвется Гавриил Попов. Другая подходящая фигура — Галина Старовойтова. Все считают, что женщина на посту вице-президента — это очень прогрессивно. Кроме того, она была близкой помощницей Сахарова. Однако, как это нередко случается, человек, ответственный за выбор, выбирает себя. Бурбулис приходит к выводу, что идеальный кандидат в вице-президенты — он сам. Так они с Ельциным и договариваются — идти на выборы в паре.

У Ельцина довольно большая команда, но в ней довольно мало его земляков. Он не собирает вокруг себя выходцев с Урала, и Бурбулис — один из немногих уроженцев Свердловска в его команде, хотя они и не работали вместе, когда Ельцин был главой региона, а познакомились уже в Москве. Но все же есть несколько уральцев, занимающих менее видные должности, — они-то и приходят к боссу дать ему дельный совет. Бурбулис не русский, его фамилия может отпугнуть часть избирателей. То есть за Ельцина, конечно, большинство и победа им почти гарантирована, но зачем же рисковать, зачем жертвовать лишними процентами, когда можно подобрать напарника, который добавит новых избирателей.

Они предлагают Александра Руцкого — легендарного военного летчика, о котором много пишет пресса в 1991 году. Ему 43 года, он воевал в Афганистане, был сбит, катапультировался, при падении сломал позвоночник — врачи предупреждали, что он не будет ходить. Но он восстановился и снова отправился в Афганистан. Снова был сбит, несколько суток спасался от преследования без еды и воды на сорокаградусной жаре, но все же был схвачен. Потом, рассказывает Руцкой советским журналистам, несколько дней провисел на дыбе, его пытали, обещали канадский паспорт и два миллиона долларов, но он не выдал военных тайн и в итоге то ли был обменян на пакистанского пленного шпиона, то ли выкуплен. Стал Героем Советского Союза, баллотировался в народные депутаты СССР при поддержке общества «Память» и проиграл. Зато потом стал российским депутатом и поддерживает Ельцина. Более того, организовал в компартии РСФСР фракцию под названием «Коммунисты за демократию» — в прессе ее шутливо называют «Волки за вегетарианство».

В общем, с точки зрения политтехнологий Руцкой — идеальный кандидат на пост вице-президента и уж точно полная противоположность Бурбулису, 45-летнему бывшему преподавателю марксистско-ленинской философии.

Ельцин долго оттягивает неприятный разговор с Бурбулисом, хотя тот уже наслышан, что ему подобрали замену, ведь он, по сути, руководит кампанией. Только накануне подачи документов Ельцин зовет его к себе в кабинет: «Геннадий Эдуардович, у нас была с вами договоренность. <…> Но вот сейчас такая ситуация: есть опасения, что ваша фамилия может каким-то образом помешать набрать несколько процентов в голосовании». Бурбулис соглашается уйти в сторону и продолжать работать, как и прежде. А сам в этот момент вспоминает, как перед его поступлением в вуз мама советовала взять ее фамилию — она по паспорту Белоногова, — чтобы дальше не было лишних проблем в жизни. Гена Бурбулис в тот момент гордо отказался — и весной 1991-го впервые об этом жалеет.

Ново-Огарёво

В апреле Михаил Горбачёв начинает серию переговоров с главами республик: выполняя решение референдума, он должен выработать новый союзный договор. Для этого Горбачёв собирает в своей подмосковной резиденции Ново-Огарёво ⓘ глав девяти республик, но не только их. В соответствии с «доктриной Лукьянова» союзные власти пытаются расколоть все республики, повысив в статусе их автономии. Поэтому на встречу приглашают руководителей российских автономных республик, а также главу пытающейся отколоться от Грузии Абхазии.

Все лидеры автономий настаивают, что хотят повысить свой статус и войти в новый союз на правах соучредителей, а не в составе России. Почти всех удается отговорить от этого требования, кроме Татарской АССР и Чечено-Ингушетии — они стоят твердо.

«Это идея Лукьянова», — будет вспоминает президент Киргизской ССР Аскар Акаев. По его словам, таким образом центр пытается снизить влияние Ельцина, использовать российские автономии как инструмент давления на Россию.

По сути, у Горбачёва лишь один активный союзник — президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. Зато два мощных противника: Борис Ельцин и Леонид Кравчук. Остальные выжидают. «Главный вопрос был кадровый, — будет рассказывать Акаев. — Все хотели назначать кадры сами, не согласовывая это с центром».

Первое заседание проходит 24 мая. Назарбаев произносит пламенную речь в поддержку Советского Союза: «Нас бешеными считают — в Соединенных Штатах Америки 350 народностей и национальностей, но никто не пикает и живут в одном государстве. Вся Европа — ну, это банально, хочу повторить — убирает все границы сейчас, продвижению капитала дают путь, единые деньги устанавливают на всю Европу… А мы, имея 75-процентную интеграцию, уходим от того, к чему все в мире идут. Ну кто нас за умных людей считает?»

Выступление Назарбаева убеждает почти всех. Горбачёв радостно констатирует, что по итогам заседания можно объявить прессе: главы республик договорились. Но тут возражает Кравчук. Он настаивает, что Верховный Совет Украины не давал ему полномочий договариваться: «Не надо писать, что мы согласились. Для печати негоже, что обо всем договорились. Когда печать напишет, потом не знаешь, куда деться».

На второе заседание приглашают не только руководителей российских автономий, но еще и главу Каракалпакской АССР — автономной республики в составе Узбекистана. Увидев его, Ислам Каримов встает и говорит: «Если этот прохиндей будет сидеть здесь, я тогда не участвую». И начинает собирать портфель. Горбачёв его уговаривает, и главу автономии удаляют.

Для Ельцина это неплохой урок. Он не может так открыто выгнать лидеров российских автономий. Но вечером того дня, после заседания, главы республик отправляются ужинать. И тогда в более расслабленной обстановке Ельцин говорит Горбачёву: «Каримов прав. Россию представляю здесь я, поэтому я считаю излишним присутствие глав автономных республик. Это затруднит работу…» — так вспоминает его слова Аскар Акаев. Горбачёв соглашается.

Они постепенно приближаются к договоренности. Почти все согласны, что обновленный союз должен сохранить название, только это будет Союз Советских Суверенных Республик. Ельцин хочет поменять слово «республик» на «государств», чтобы получилось СССГ. «Нет, без Г, без Г», — протестует Горбачёв.