Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Варенников летит во Львов — проверить ситуацию. Члены ГКЧП ждут, что там начнутся волнения: именно там, в Западной Украине, наиболее активны сторонники независимости. Но в городе все тихо.

Вечером Кравчук выступает с очень аккуратным телевизионным обращением: призывает всех украинцев сохранять спокойствие и продолжать работу. В отличие от Москвы, массовых протестов против путча в Киеве нет.

У президента Советской Киргизии Аскара Акаева другая реакция. Он тоже узнает новости по телевизору, после чего к нему приходит глава республиканского КГБ, назначенец Крючкова, и говорит: «Вся власть перешла в руки ГКЧП, вы должны подчиняться ГКЧП, а на меня возложен контроль. Теперь вы будете делать все, что мы скажем от имени ГКЧП».

«Товарищ генерал, — отвечает Акаев, — я здесь президент республики, поэтому я здесь командую. Я вас отстраняю от должности». И тут же в его присутствии диктует секретарше (тоже, очевидно, кадровой сотруднице КГБ): уволить председателя КГБ генерала Асанкулова, возложить управление КГБ на вице-президента Киргизской ССР Германа Кузнецова. Подписывает указ и поручает главе своей охраны, еще одному офицеру КГБ: «Проводите генерала домой». По словам Акаева, матерый глава КГБ вдруг «сник, ошалел и растерялся». Он просто не представлял, что приказу из Москвы можно не подчиниться. И покорно уехал домой.

Чао, дорогой

Алла Пугачёва в день переворота находится в Одессе, на украинском черноморском побережье. Накануне вечером у нее был концерт. Узнав о том, что прежний Советский Союз пытается вернуться, она делает что-то совершенно ей несвойственное: идет в народ. Она вместе с популярнейшим писателем-сатириком Михаилом Жванецким, жителем Одессы, идет на пляж. Вокруг двух знаменитостей немедленно собирается огромная толпа — все спрашивают певицу о том, что она думает о последних новостях.

— Ничего у них не получится. Ушло их время, — отвечает она.

— Алла Борисовна, а если мы вас президентом выберем? — спрашивают из толпы.

— Давайте, я согласна, — отвечает Пугачёва.

— А вы справитесь?

— Я? — Она делает многозначительную паузу. — Конечно.

Толпа вокруг Пугачёвой становится настолько большой, что напоминает стихийный митинг.

«Раз уж мы здесь собрались, давайте устроим демонстрацию протеста. Только хорошо бы идти с песней. Какую песню запоем?» — спрашивает она. Кто-то предлагает популярную в СССР польскую революционную песню «Варшавянка»:

Вихри враждебные веют над нами,

Темные силы нас злобно гнетут.

В бой роковой мы вступили с врагами…

Дальше, оказывается, никто не помнит. Тогда Пугачёва предлагает спеть свою песню «Чао, дорогой» — прощание с надоевшим мужем. Ее все, конечно, знают наизусть

Чао, чао, супермен.

Чао, чао, трубадур.

Чао, мнительный, холодный,

Вечно недовольный самодур!

Весь пляж поет хором, и эта песня, наверное, символизирует довольно нелепое прощание с Советским Союзом, хотя веселые загорающие, конечно, не осознаю́т, с чем именно прощаются в эти секунды.

После этого певица предлагает устроить коллективный заплыв — и вместе с сотнями поклонников идет в море. Все в восторге. Никто не боится нарушить запрет на массовые мероприятия ⓘ.

Совет от Пиночета

Днем 58-летняя Эмма Язова из телевизионных новостей узнаёт о перевороте, в котором участвует ее муж. Она немедленно звонит подруге и просит отвезти ее в Москву: она до сих пор в гипсе после аварии и не может передвигаться самостоятельно. Они приезжают в Министерство обороны, Язов встречает жену на пороге. Она плачет, говорит ему, что это гражданская война, просит остановить все это и немедленно позвонить Горбачёву. «Нет связи», — говорит он.

В это время по телевизору начинается пресс-конференция членов ГКЧП. «Дима, с кем ты связался, — еще сильнее плачет она. — Ты же над ними всегда смеялся. Позвони Горбачёву!»

Пресс-конференция действительно оказывается странным экспромтом. В ряд сидят Янаев, Бакланов, Пуго и другие члены ГКЧП, но на самые острые вопросы отвечает Янаев. У него дрожат руки, он периодически сморкается в носовой платок.

Из нового он сообщает только то, что 27 августа состоится заседание Верховного Совета СССР, которое узаконит ГКЧП. Кроме того, по его словам, все СМИ должны будут пройти процедуру перерегистрации.

Корреспондент «Правды» цитирует заявление Ельцина, назвавшего ГКЧП «правым реакционным антиконституционным переворотом» и призвавшего к всеобщей забастовке. Янаев в ответ говорит, что разговаривал с Ельциным и продолжает поиск путей сотрудничества с ним и что «многострадальный народ не может позволить себе такой роскоши», как всеобщая забастовка.

Самый дерзкий вопрос задает журналистка «Независимой газеты» Татьяна Малкина: «Понимаете ли вы, что сегодня ночью вы совершили государственный переворот, и какое сравнение вам кажется более корректным: с 1917 или 1964 годом?» «Позволю себе не согласиться», — говорит Янаев, уверяя, что ГКЧП опирался на конституционные нормы, а любые исторические аналогии просто опасны.

Троллинг продолжает корреспондент итальянской газеты Corriere della Sera, который спрашивает, консультировались ли члены ГКЧП с бывшим диктатором Чили генералом Пиночетом. Янаев вопрос игнорирует.

Корреспондент «Коммерсанта» спрашивает, будет ли проведено расследование деятельности Горбачёва. На это Янаев отвечает, что Горбачёв «заслуживает всяческого уважения, а не расследования. Он не государственный преступник, а человек, который сделал все, чтобы мы встали на этот демократический путь».

Вечером на дачу

Вечером мэр Петербурга Собчак приезжает в городской телецентр. Вместе с ним два городских чиновника, включенных генералом Самсоновым в местный комитет по чрезвычайному положению. Телевизионный начальник пытается их не пустить, но вице-мэр напоминает, что он сам член городского ГКЧП, и проводит Собчака внутрь. В 20:00 тот выступает по петербургскому телевидению и осуждает переворот, называя его организаторов «кучкой безответственных политиканов», а также призывает всех горожан выйти на следующий день на митинг на Дворцовой площади.

Это видит Невзоров. Он звонит в Москву Анатолию Лукьянову, чтобы поделиться с ним своими впечатлениями от увиденного. Но председатель Верховного Совета говорит, что всё в порядке. Невзоров злится: как можно так легкомысленно оценивать речь Собчака? Он спрашивает, что Лукьянов теперь собирается делать. «Планирую поехать на дачу», — отвечает Лукьянов.

Невзоров спрашивает, что делают члены ГКЧП, на что Лукьянов отвечает, что тоже отдыхают. «Ну всё, хана рулям», — будет вспоминать свои эмоции Невзоров.

Речь Собчака — это не единственное неповиновение