Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Офицер отвечает: «Спроси что-нибудь полегче».

Утро на даче

Борис Ельцин должен прилететь в Москву из Алма-Аты еще вечером 18 августа, но устроенный Нурсултаном Назарбаевым в его честь ужин затягивается. Поскольку у них «эксклюзивные отношения», Ельцин гуляет по полной. По воспоминаниям его пресс-секретаря Вощанова, Ельцин купается в холодной горной речке, играет на домбре и много пьет, после чего его самолет вылетает из Алма-Аты с пятичасовым опозданием.

Трудно сказать, какую роль в мировой истории играет этот ужин — действительно ли Ельцин был бы арестован по прибытии в Москву, как этого ожидает Бакланов. По этой версии, в КГБ был план перенаправить самолет Ельцина из Внуково на военный аэродром Чкаловский, там обезвредить его охрану, а самого его отправить в Завидово — на правительственную дачу, где любил охотиться Брежнев, и запереть там. Но в итоге этот план не реализуется. Возможно, КГБ полагает, что пьяный Ельцин не представляет опасности и еще будет время арестовать его утром.

Но пресс-секретарь Ельцина Вощанов описывает события иначе. По его словам, Ельцин и Назарбаев пьют допоздна, потом президента России грузят в самолет, и он летит в Москву. В аэропорту Внуково-2 его ждет министр обороны Язов — решено, что он поговорит с Ельциным и убедит его не сопротивляться чрезвычайному положению. Прождав больше часа, он уезжает после того, как ему докладывают, что прибытие спецборта откладывается на неопределенное время из-за нездоровья российского президента. Язов отлично понимает, что это значит: говорить с «приболевшим» Ельциным бесполезно.

Из аэропорта президента России везут на дачу — в правительственный поселок Архангельское-2. 19 августа его будит дочь Татьяна. По телевизору дикторы уже зачитывают сообщения о введении чрезвычайного положения. Уже на этой стадии ясно, что все идет не по плану заговорщиков. Десять лет назад, когда Войцех Ярузельский объявлял чрезвычайное положение в Польше, все лидеры «Солидарности» узнали об этом не из телевизионных новостей — их арестовали уже на рассвете. А еще во всей Варшаве была отключена телефонная связь.

Жена Ельцина с утра обзванивает его приближенных, они вскоре собираются у него на даче. Послушав новости, он звонит командующему воздушно-десантными войсками Павлу Грачёву. Они недавно познакомились, выпили вместе и, как думает Ельцин, подружились. «Ты с нами?» — спрашивает Ельцин. Грачёв, которому еще несколько дней назад было поручено разработать планы захвата зданий после введения чрезвычайного положения, замявшись, говорит: «С вами!» и не раскрывает Ельцину, какова его роль в перевороте.

Вскоре на кухне у Ельцина собираются Бурбулис, Силаев, Полторанин и даже случайно оказавшийся в этот день в Москве мэр Петербурга Собчак. Они решают, что произошел государственный переворот и нельзя вести переговоры с заговорщиками. Пишут текст «Воззвания к народу», в котором требуют не подчиняться приказам ГКЧП.

Потом, опасаясь, что сейчас их всех вместе накроют, они разъезжаются. Собчак летит в Петербург, оставив Ельцину своего телохранителя Виктора Золотова. Ельцин, Силаев, Бурбулис и остальные, каждый на своей машине, отправляются в Белый дом — здание Верховного Совета РСФСР.

Выехав на шоссе, они видят засаду. Бойцы группы «Альфа», те, что полгода назад штурмовали Вильнюсскую телебашню, а в декабре 1979 года брали штурмом дворец Амина в Кабуле, теперь заняли позицию неподалеку от дачи Ельцина, на выезде из Архангельского-2. Однако российские лидеры проносятся мимо на максимальной скорости, и те их не останавливают. Почему-то Крючков дал команду следить за Ельциным, а не арестовать его. Видимо, он все еще уверен, что с президентом России удастся договориться.

Один из немногих, кто арестован тем утром, — это депутат Тельман Гдлян, не обладающий никакой властью и никаким политическим влиянием.

Тем временем созваниваются глава КГБ и министр обороны: с раннего утра они проводили совещания со своими подчиненными. Язов приказал ввести в Москву несколько войсковых соединений: две десантные дивизии, одну танковую и одну мотострелковую.

Крючков жалуется Язову: «Никого не могу найти: Павлова, Янаева, Бакланова — никого нет. Куда же они, могли деться?» «Так они же до утра у Янаева пьянствовали», — вздыхает министр обороны.

Ельцин на танке

Ельцин приезжает в Белый дом. Звонит руководителям Украины и Белоруссии — они довольно холодны, оба говорят, что у них недостаточно информации, чтобы принимать какие-то решения. Члены его команды пытаются прояснить ситуацию, Бурбулис возглавляет политический штаб, Руцкой готовится к обороне, министр иностранных дел РСФСР Андрей Козырев обзванивает дипломатов — вскоре они съезжаются в Белый дом, чтобы узнать, что происходит. С одной стороны от Белого дома стоят черные автомобили с дипномерами, с другой — танки. Но никто не мешает иностранцам войти в Белый дом, никто не препятствует их встрече с Ельциным.

Перед встречей с послами помощник Ельцина Сергей Шахрай и министр иностранных дел России Козырев напоминают ему, что он должен призвать к освобождению Горбачёва. Ельцин не очень доволен: «Почему мы все время должны призывать к возвращению Горбачёва? Людям нет до него дела. Они поддерживают президента России».

Около 12 часов прибегает помощник и, по воспоминаниям Бурбулиса, чуть ли не кричит: «Танки, которые приехали нас окружать, остановились, некоторые экипажи открыли люки и разговаривают с людьми». Ельцин встает и решительно объявляет: «Я иду туда».

Бурбулис его отговаривает: там могут быть снайперы на крышах, провокаторы в толпе, это огромный риск. Ельцин выходит на балкон, чтобы сориентироваться. Постояв пару минут там и оценив толпу на площади, он решает: «Всё, дайте мне текст обращения, я иду туда».

Он выходит из здания, залезает на танк перед толпой и зачитывает обращение, написанное утром на даче. У Белого дома, естественно, множество журналистов — и теперь главной новостью во всем мире становится не только переворот, но и сопротивление Ельцина.

«Это гениальное, я бы сказал, звериное чутье политика, — так оценивает поступок Ельцина Бурбулис. — В этом поступке не только шанс на победу, но и сама победа. Еще до полудня он полностью переворачивает ситуацию. После этого — весь день звонки, мы убеждаемся в том, что сделано что-то невероятное».

В это время в Кремле начинается первое заседание ГКЧП — все в сборе, кроме Павлова, которого прямо с дачи увезли в больницу. Решают немедленно арестовать Ельцина, закрыть все газеты, кроме коммунистических, ввести военное положение в Москве.

Собчак ругается

Утром 19 августа журналист Александр Невзоров ощущает себя счастливым. Он немедленно отправляется к командующему Ленинградским военным округом генералу-полковнику Самсонову и везет его на телевидение — записывать обращение. «Пудрил мерзавца, пудрил, сажал в кадр, говорил: давай, надо, поехали», — будет вспоминать он через много лет. Самсонов объявляет, что в городе введено чрезвычайное положение.